В своих работах святитель Николай Сербский постоянно вспоминает слово «прогресс». Это слово не из его лексикона, но он вынужден постоянно его употреблять, поскольку оно стало модным в обиходе «цивилизованного мира». 

Катасонов«Прогресс» — такое же обтекаемое и трудно определяемое понятие, как «либерализм», «демократия», «свобода», «равенство» и т.п. Это даже не некий объективный процесс, который можно измерить (как скажем, экономический рост при всем несовершенстве и лукавстве показателя «валовой внутренний продукт»), это идеология и вера. Суть идеологии — движение вперед, вера — фанатичная убежденность, что в конце этого движения будет «конечная остановка» под названием «земной рай».

Правда, тут возникает куча других вопросов: почему «вперед»; где этот самый «перед»; как устроен «земной рай»; когда человечество доберется до «обетованной земли» под названием «земной рай»; кто будет «новым Моисеем», который поведет человечество в «обетованную землю рая»?

Но если копнуть еще глубже, то суть «прогресса» — разрушение, ибо своим острием он направлен против христианства. Дорога «прогресса» — в ад, сначала земной, а потом посмертный — тот, который называется «геенной огненной».

 Антихристианскую сущность прогресса святитель, в частности, раскрывает в своей работе «Жатвы Господни» (под «жатвами» понимается евангельский образ душ человеческих, которые Господь собирает в свои житницы; житницы — образ Царства Небесного). Я уже писал, что в данной работе святитель рассматривает процесс охлаждения христианского духа среди европейских народов. Это, в свою очередь, вызвало серьезные нестроения в обществе (голод, эпидемии, войны, природные катаклизмы и т.п.). Вместо того, чтобы возвратиться к Богу (подобно блудному сыну из Евангельской притчи), «средний европеец» (выражение нашего русского мыслителя Константина Леонтьева) стал искать убежища под виртуальным кровом науки, техники, культуры, конституций, парламентов и т.п.

Святитель пишет во введении «Жатв Господних»: «…самые слабые из них под давлением мощной лживой пропаганды начали склоняться к мысли, что Христос — пережиток прошлого, что мир победил Его, и в «новой эре» двадцатого века человеку не остается ничего иного, кроме иллюзорного укрытия под якобы более надежным кровом науки или прогресса, культуры или техники, демократии или гуманности, или какой-либо другой современной идеи, движения или организации». «Только бы беспечально и комфортно прожить краткий земной век! — так говорят близорукие, испуганные и обманутые».

Всего в работе «Жатвы Господни» имеется семь бесед (ровно столько, сколько основных Жатв Господних в истории человечества). В пятой беседе святитель подробнее раскрывает тему «прогресса». Она начинается со следующих слов Николая Сербского: «Слышу ваш шепот, честные братья, слышу и молчу. Вы робко шепчетесь о прогрессе человечества и цивилизации, о счастье, которое прогресс и цивилизация установят на земле. «Разве нельзя привести их в согласие с учением Христа и Христовой Церкви», — спрашивают вас некоторые».

Святитель не выступает против науки и техники, ее достижений. Ими пользуются все: и христиане, и нехристиане, и атеисты, и язычники: «Разве кто-то против открытий, изобретений и дел рук человеческих? И самые благочестивые из христиан пользуются автомобилями, пароходами, электрическими приборами, асфальтовыми дорогами и другими плодами разума и рук человеческих, всего, что носит общее название — цивилизация».

Но святитель против такого прогресса, который отвлекает человека от Бога: «Но когда цивилизация делается преградой между Богом и человеком, она становится на службу зла и сокращает плоды жатвы Господней для Небесного Царства».

Как показывает святитель во многих местах своей работы, Бог сам пресекает такое развитие общества, при котором уменьшаются Жатвы Господни.

Господь может приоткрывать некоторые тайны своего творения. Они становятся достоянием человечества и называются «открытиями» (тайны, открываемые Богом человеку). Также «изобретениями» (то, что из сотворенной Богом природы обретается человеком; он становится как бы совладельцем или пользователем некоторых технологий, получаемых в дар от Собственника — Бога).

Некоторые ученые хвастаются, что они что-то своим умом «открыли». Но, во-первых, они лишь «открыли», а не «создали». Во-вторых, эти открытия не были бы сделаны без попущения Божия. Бог очень осторожно раскрывает человеку свои тайны, понимая, что тот может использовать их во вред себе и окружающим. Святитель призывает читателя вдуматься в смысл слова «открытие»:

«Отворил Господь глубины сотворенной Им природы и открыл людям несказанные тайны ее. Благодаря этому людям удалось совершить множество открытий. То, чего не знал мудрый Соломон, чего не могли представить себе фараоны и эллины, узнал современный человек. То, что не снилось Сократу и Платону, теперь знает любой рабочий в Америке. Но никогда бы не узнали, если бы не открыл им Господь. Немногие ученые признают это, а кто не признает, гордятся и восхваляют свои открытия, как будто они не просто нашли «открытое», а сами сотворили его. Разумно лишь то, что они не дают другого имени «открытию», ибо человек и не может ничего другого, кроме как найти и «открыть» нечто, созданное Творцом и до поры сокрытое от человека».

Многие ученые и изобретатели смешны и самодовольны на фоне Бога, создавшего природу со всеми ее «ноу-хау»: «А самодовольные изобретатели напоминают служанку, которая хвалится, что нашла драгоценности в покоях госпожи в ее отсутствие».

Мало того, они на фоне Бога выглядят жадными существами, стремящимися «приватизировать» дарованное Богом: «Люди требуют на свои открытия патенты, а Бог ничего не требует за созданное Им».

Наконец, они выглядят неразумными существами, когда полученное в дар от Бога пытаются использовать во вред себе и другим: «Господь не просто сотворил, но и помог людям найти в нужное время необходимое для них. Скажем, Творец по Своей великой милости простит человеку его ребяческое хвастовство, но как Ему простить злоупотребление этими открытиями? Ибо, находясь между Богом и дьяволом, человек направляет знания то на зло, то на добро».

Я уже отметил, что прогресс — понятие абстрактное и идеологическое. В реальной жизни никто не может сказать: вот здесь и тогда имел (имеет) место прогресс. Слишком частные и тяжелые катаклизмы, случающиеся с человечеством, вводят в смущение самых ярых апологетов прогресса и заставляют их воздерживаться от утверждений, что реальный прогресс имеет место быть. Святитель разъясняет: «То, что философы называют прогрессом и эволюцией, по сути, изменение ситуации по Божьей воле согласно нравственному состоянию людей. Именно из таких изменений и состоит история человечества. Их нельзя назвать ни прогрессом, ни регрессом, это потребность Господа в умножении жатвы».

Итак, ход истории определяется не прогрессом, а стремлением Бога максимально увеличить Свою Жатву. То есть добиться того, чтобы максимальное количество человеческих душ обрело местом своего гражданства Царство Небесное. Если этой задаче мешает так называемая цивилизация с ее комфортом, духовно расслабляющим человека, то Господь не будет ее сохранять.

Святитель пишет: «Господь меняет обстоятельства в пользу умножения жатвы, и в ущерб цивилизации, ибо для Него главное — жатва. И обращает Он смех в рыдания, и высокие башни в развалины, чтобы привлечь души человеческие к Себе. Из всех домов современной цивилизации выносят гробы, как когда-то в древние времена. Кто может остановить смерть? Кому нужны мертвецы? Никому. Какой из цивилизаций? Ни одной. Они нужны Тому, Чьи ангелы собирают души умерших и возносят их к Престолу Его, каждый день и каждый час, честные братья мои».

О том, что Господь готов на все, чтобы максимальное количество душ человеческих обрело окончательным местом своей жизни Царство Небесное, свидетельствует та цена, которую Иисус Христос заплатил за выкуп этих душ. А заплатил Он кровью и мучениями на Кресте Голгофы. Святитель затрагивает тему цены душ человеческих:

«Герой гоголевского романа покупал мертвые души и дешево платил за них. И многие бессовестные торговцы рабами поступают так же. Мы ни в коем случае не сравниваем Христа с той бесовской гильдией, я лишь хочу сказать, что Христос дорогой ценой выкупил все души человеческие, заплатив вперед. Он заплатил за них не рублями и не долларами, а Пречистой Кровью Своею. И потому Он имеет право на души умерших, то, что дешево для торговца рабами, для Него — бесценно».

Тема торговли в иносказательном, духовном смысле довольно часто встречается в работах святителя Николая Сербского. Думаю, что она навеяна беседой нашего святого Серафима Саровского (святитель его очень уважал) с Николаем Мотовиловым о цели христианской жизни (1831 г.). Таковой целью преподобный Серафим считал стяжание Духа Святого.

Преподобный разъяснял Мотовилову: «Стяжание все равно что приобретение, ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше Боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание, денег, а у дворян сверх того — получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный… Бог Слово, Господь наш Богочеловек Иисус Христос, уподобляет жизнь нашу торжищу и дело жизни нашей на земле именует куплею»…

Вернемся к святителю Николаю Сербскому. По его мнению, те, кто соблазняют людей фантомами «прогресса», «цивилизации», «науки и техники», хотят приобрести дорогие души человеческие дешево. Фактически украсть обманным путем. А соблазняют в конечном счете обитатели инфернального мира, то есть падшие ангелы (дьявол, бесы и иные «чины» мира демонов). Все это не раз уже находило свое выражение в литературе.

Классический пример — сделка между Фаустом и Мефистофелем, описанная в известной философской драме немецкого писателя и философа Иоганна Вольфганга Гете «Фауст» (1829). Согласно договору, первый получает почти неограниченные возможности по познанию и даже изменению окружающего мира (при содействии Мефистофеля; правда, тот честно признался, что его возможности также не безграничны). Второй получает неограниченные права на душу доктора Фауста после его физической смерти. Наивный и одновременно амбициозный Фауст даже пытается с помощью полученных от дьявола возможностей бороться со злом. Опираясь на научное знание. В конечном счете Фауст полностью разочаровывается в науке как способе рационального познания мира. Но он при этом впадает в другую крайность — отказывается от разума, чему невероятно обрадован Мефистофель. Православный читатель не может во всем согласиться с «Фаустом» Гете. Но представленный в драме образ сделки между человеком и дьяволом, искушающим первого фантомами науки и прогресса, весьма убедителен.

Но вернемся к святителю Николаю Сербскому. Он обращается к своей пастве, которая стала заглядываться в сторону «прогресса». Используя понятный современному человеку язык торговли и денег, святитель предостерегает своих прихожан от того, чтобы они не просчитались. Чтобы они продали свои души Богу, а не тому, кого Гете в своей драме назвал Мефистофелем. Сделки совершенно несоизмеримые:

«Эх, братья мои честные! Вы шепчетесь по ночам о прогрессе и цивилизации человеческой, а я знаю, что вы вчера приняли в алтаре Святое Причастие. Почему же тогда не расскажете мне о двух видах купли? О купле, которую ведет прогресс и о купле Христовой? Не в том ли между ними разница, что прогресс (или цивилизация) хотят купить дорогое подешевле, а Христос за дешевое дал дорогую цену? Представьте, насколько недостойны мы, люди, и как дорога Кровь Христа. Те, кто не знает о жатве Господней, думают, что Христос плохой купец. Мы же думаем, что искусней и мудрей не было и не будет».

Что же, спору нет. Христос — самый искусный и мудрый купец. Но и мы также должны быть купцами в хорошем смысле слова. То есть не должны ошибиться в выборе своего контрагента. И святитель Николай Сербский нам в этом помогает.

популярный интернет


comments powered by HyperComments

Еще по теме

Популярное Видео




Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24lifenews
Авиабилеты и Отели