Сначала СМИ узнали о том, что какой-то засекреченный иностранный заемщик не вернул России почти $1 млрд. Об этом говорилось в материале, направленном Правительством в Госдуму. Первым делом эту новость подхватили либеральные ресурсы и начали выяснять – кто мог не вернуть средства. Под подозрением оказались Куба, Венесуэла и Белоруссия. Однако точно «виновника» найти не удавалось, так как информация проходила под грифом «секретно», а долги, так или иначе, есть у многих.

КатасоновТеперь Счетная палата раскрыла имя должника – им оказалась Венесуэла. Кредит ей был одобрен еще в 2011 г. на сумму 2,98 млрд руб., а выдан в 2012-2013 гг. В 2016 г. долг был реструктуризирован и предусматривал погашение полугодовыми траншами в течение трех лет. По данным Счетной палаты, Венесуэла не выполнила условия реструктуризации долга, поэтому бюджет России недополучит почти 54 млрд руб. ($950 млн).

В интервью Накануне.RU доктор экономических наук, профессор МГИМО Валентин Катасонов рассказал, что проблема тут даже не в конкретной стране-заемщице, ведь капитал в принципе свободно «гуляет» через границу, и под грифом «секретно» точно так же могли бы оказаться и имена чиновников.

Вопрос: Стало известно, что Венесуэла не выполнила условия реструктуризации и не вернула России почти $1 млрд. А есть ли еще такие должники?

Валентин Катасонов: Это вопрос очень непростой, с моей точки зрения. Даже у министра финансов нет четкого представления о том, кто и сколько России должен. Это вопросы закрытые и очень размытые. Мы периодически списываем какие-то долги, а по некоторым долгам у нас идут переговоры, и абсолютная сумма долга еще не определена окончательно. А вопрос о том, кто не вернул, я думаю, надо адресовать замминистра финансов Сергею Сторчаку, который это направление курирует.

Вопрос: Ну, а может ли быть это банальный вывод денег за рубеж?

Валентин Катасонов: Это тоже вполне вероятно. Есть такая схема, когда предоставляется кредит, а после этого начинается реструктуризация долга. И, как правило, у реструктуризации есть свои бенефициары, есть свои «откаты» и прочее. Вообще вопросы долга – достаточно деликатные, это, в общем-то, зона повышенного риска. Ведь Сергей Сторчак в свое время был заподозрен в том, что участвовал в не вполне законных списаниях долгов и якобы был даже бенефициаром, поскольку иногда при таких операциях страна, с которой списывается долг, «благодарит» соответствующих лиц за оказанную услугу.

С моей точки зрения, депутаты могли бы требовать большей прозрачности процессов, отчетности. До сих пор я, например, не могу понять, на каких условиях был списан долг Кубе на сумму почти $30 млрд? Это произошло около трех лет назад – тогда об этом прошла короткая информация в российских СМИ. Но обычно такие крупные списания предусматривают какие-то услуги со стороны страны-должника.

Вопрос: Например, какие могут быть услуги? Есть примеры в мировой практике?

Валентин Катасонов: Например, западные страны иногда списывают часть долга в обмен на какие-то активы. Они могут списывать часть долга в обмен на какие-то политические уступки. А что мы получили от списания долга Кубы? Я не исключаю, что, может быть, и надо было списать – но что в обмен? Получили мы какие-то военные базы или, может быть, доступ, скажем, к месторождениям никеля, который разрабатывается на Кубе?

У нас летом, кстати, отмечается достаточно экзотический день – День Африки. В прошлом году я на сайте Министерства иностранных дел РФ узнал, что есть такой особый день, и там была короткая информация – оказывается, мы списали достаточно крупную сумму африканским странам. Все это было подано на мажорной ноте – вот, смотрите, какие мы добрые.

А давайте посмотрим, как, например, действует Парижский клуб кредиторов? Они очень жестко действуют. Они нас тогда включили в клуб, но содрали три шкуры. Собственно, таких списаний нет ни у США, ни у Франции, ни у Великобритании – я специально изучал этот вопрос – а мы списываем.

И возникает большой вопрос – что мы в обмен получаем? И нет ли каких-то «откатов» и «распилов», бенефициарами которых становятся наши чиновники?

Вопрос: $1 млрд для бюджета – это довольно значимая сумма?

Валентин Катасонов: Миллиард долларов, как говорится, на дороге не валяется. Тот же самый Трамп сказал, чего это мы будем подписывать и выполнять Парижское соглашение по климату, по которому надо будет несколько миллиардов долларов заплатить? Он там каждый миллиард долларов считает, а Америка побогаче нас будет. Так что миллиард долларов — это очень серьезно.

Если перевести на рублевый эквивалент, то миллиард долларов — это половина годового бюджета на высшее образование, обеспечение и финансирование высшего образования в России. Так что это очень серьезно.

Вопрос: Насколько сильно в таком случае пострадает бюджет?

Валентин Катасонов: У нас в бюджете есть соответствующие разделы. Раздел международных кредитов — это расходная часть бюджета и доходная в погашении обязательств перед Российской Федерацией. Конечно, это отразится, особенно если это касается доходной части бюджета. Если нам должны были заплатить, соответственно, это по-другому надо перекрывать. Но, по моему мнению, Минфин несильно напрягается по этому поводу, потому что у него есть «палочка-выручалочка» в виде наших фондов – Резервного и Фонда национального благосостояния. Поэтому пока наши чиновники не особенно переживают из-за таких потерь.

Вопрос: А ведь, кроме списываемых и невозвращаемых средств, еще огромные суммы уходят в оффшоры?

Валентин Катасонов: У нас, к сожалению, пропадают или, вернее, не доходят до бюджета десятки миллиардов долларов — это более серьезная тема. В марте и апреле впервые физические и юридические лица должны были в полном объеме подать декларацию по поводу своих активов и доходах в оффшорных юрисдикциях – это так называемый «закон о КИКах» – контролируемых иностранных компаниях. По экспертным оценкам, количество поданных деклараций составляет несколько процентов от ожидаемого количества. Там могут быть гигантские суммы – если измерять в недоплаченных налогах, то это могут быть даже не миллиарды, а десятки миллиардов.

Почему об этом власти ничего не говорят? Я внимательно прочитал указ президента, подписанный в мае, – «Стратегия экономической безопасности до 2030 года». Там про оффшоры вообще ничего не сказано. А у нас в оффшорах находится, по экспертным оценкам, не менее 1 трлн долларов. Сами понимаете, 1 трлн долларов – сколько с этих активов можно было бы взять налогов. Ничего об этом не говорится.

Вот прошел Петербургский международный экономический форум – там обсуждался этот вопрос? Нет. О чем угодно болтовня шла. А о том, что у нас в оффшорах 1 трлн долларов, и о том, что мы недополучаем десятки миллиардов долларов – об этом молчок.

Есть и другая сторона медали – то, что можно сделать быстро, но и этого не делается. Я имею в виду перекрывание свободного движения капитала. Потому что капитал уходит из страны, и все эти разговоры об иностранных инвестициях – это все болтовня, это для отвода глаз, потому что у нас чистый отток капитала был, есть и, к сожалению, может оставаться. Он измеряется десятками миллиардов долларов.

Эти миллиарды уходят за границу и где-то оседают, но это можно остановить! И это нужно остановить. Об этом, кстати, в апреле 2016 года заикнулся руководитель Следственного комитета Бастрыкин. И я его понимаю – ему ставятся задачи, он должен их решать. А как он их может решать, как он может кого-то ловить, если все двери распахнуты?

Вопрос: То есть даже ситуация с Венесуэлой – это так или иначе тема контроля движения капитала, а не только вопрос долга?

Валентин Катасонов: Конечно, потому что зарубежные кредиты, которые мы выдаем, – это тоже экспорт капитала. Кажется, что эта статья экспорта капитала государством контролируется, но, к сожалению, данный пример показывает, что здесь тоже «мутная вода». Я считаю, что эти вопросы надо задавать Сторчаку, вызывать его в Госдуму и спрашивать, как у нас обстоит дело с обслуживанием долга, с погашением долгов зарубежными должниками.

Вопрос: Хотите сказать, проблема современной России с невозвратом долгов – следствие либерального подхода в экономике, когда «все двери распахнуты»?

Валентин Катасонов: Естественно. Что такое либерализм, если говорить просто – если вы живете в доме, то вы же не открываете окна и двери, чтобы мог зайти любой, кто пожелает. Это же не проходной двор. А из России сделали проходной двор. Как тут можно чем-то заниматься и с чем-то бороться? Бастрыкин поэтому и пытался сказать, мол, ребята, давайте введем контроль на трансграничное движение капитала. Как он может кого-то ловить за руку, если у нас сегодня свободно, даже без какого-либо согласования, можно вывести за границу миллиард?

Правда, и наши клептоманы все-таки предпочитают «серые» схемы вывода капитала, несмотря на полную валютную либерализацию. Они хотят все-таки на всякий случай замести следы, ведь этот миллиард, скажем, который они выводят за границу, получен в результате нарушения российского законодательства в 99 из 100 случаев. Поэтому они стараются таким образом вывести капитал, чтобы потом нельзя было обнаружить следы.

Была же история с «Международным промышленным банком» Сергея Пугачева. Это была классическая схема. Он создал подставные фирмы, на них он выдал кредиты и практически опустошил банк. Эти подставные фирмы перебросили капитал за рубеж – и сколько уже прошло лет? Все так же компетентные органы занимаются поиском этих денег. А наши так называемые «партнеры» не идут особенно навстречу нам в проведении этих расследований. В общем, это классика. И наши западные «партнеры», судя по всему, тоже «греют руки» на ограблении России.

популярный интернет


comments powered by HyperComments

Еще по теме

Новые комментарии
Популярное Видео




Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24lifenews
Авиабилеты и Отели