Ростислав ИщенкоПросто 10 июля был убит Зигмут Ян Рамел — посланник польского правительства на Волыни, который пытался вести переговоры с бандеровцами о мирном урегулировании конфликта, а на следующий день (11 июля) УПА одновременно атаковала свыше 150 польских сёл.Именно с этого дня была потеряна надежда на какую-то форму компромиссного урегулирования бандеровско-польских противоречий и события окончательно приняли форму массового геноцида поляков.

История Волынской резни в последние годы описана во всех подробностях. Отказ Киева признавать вину бандеровцев за геноцид поляков на Западной Украине стал причиной острого политического конфликта между современной Украиной и Польшей, который далёк от исчерпания и не достиг ещё своего пика. Хочу особо подчеркнуть, что благодаря неадекватной политике действующих украинских властей, старый полузабытый бандеровско-польский конфликт стал актуальным украинско-польским. То есть современное украинское государство и его народ, без всякой на то необходимости, приняли на себя ответственность за действия изуверов 75-летней давности.

От Киева всего-то требовалось осудить совершенно очевидных преступников, совершивших преступления против человечности, отмежеваться от них и тем самым закрыть вопрос. Но власти решили, что формальная украинскость убийц делает их из преступников героями.

Теперь это уже общеукраинская вина и общеукраинский позор, отмыться от которого будет совсем непросто. Фактически официальная власть страны, при полном непротивлении и даже частичной поддержке народа, публично, на высоком международном уровне заявила, что с её точки зрения убийство безоружных людей, в основном женщин и детей, является оправданным, если совершается в интересах украинской государственности.

Сейчас власти Украины искренне удивляются польской реакции. Ведь совсем недавно они то же самое говорили (и делали) в отношении русских и получали горячее одобрение коллективного Запада и Польши в частности. Простодушные украинские руководители решили, что раз «нацизма на Украине нет», когда он направлен против русских, то его «не будет» и в отношении поляков. Теперь обвиняют Запад и Польшу в двойных стандартах.

Стандарты-то, конечно, двойные, но ведь этого никто особенно и не скрывал. Надо было это учитывать при выработке внутренней и внешней политики. Патологическая русофобия является индульгенцией в глазах Запада только в том случае, если преступления совершаются против русских. Но это совсем не значит, что Запад готов стерпеть то же самое в отношении себя.

Когда-то, ещё до распада СССР, в Киев прибыл с визитом президент только провозгласившей независимость Хорватии Франьо Туджман. Сейчас, когда он давно умер, а Хорватия постаралась приобрести «человеческое лицо» и превратиться в «нормальную демократию», его режим даже на Западе стараются не вспоминать как нерукопожатный. Но тогда установление тоталитарной диктатуры и этнические чистки сербов были ещё впереди, а Туджман считался демократом-диссидентом.

В программе визита Туджмана в Киев было выступление перед студентами университета. В своей речи он назвал Хорватию «Украиной Балкан». Параллель была достаточно понятна. Хорваты не любят сербского «старшего брата» так же, как украинцы русского. Надо сказать, что по состоянию на тот момент Туджман глубоко ошибался относительно русско-украинских отношений. Понадобилось 25 лет оголтелой пропаганды, чтобы довести дело до русско-украинской гражданской войны на Украине.

Но даже сейчас, если не учитывать несколько десятков тысяч идейных потомков бандеровцев, в широких массах населения нет той укоренившейся патологической ненависти, которая заставляла хорватов в годы Второй мировой войны изобретать «серборезы», а в начале 90-х устраивать самые масштабные за последние 70 лет этнические чистки на Европейском континенте. Скорее для граждан Украины характерны равнодушие и апатия, благодаря которым жалкий один процент от общей численности населения может устраивать майданы, развязывать войну в Донбассе, в конченом итоге уничтожать собственное государство.

Вот здесь мы добрались до второй ошибки Туджмана. Он переоценил здравый смысл украинских националистов, которые уже тогда активно двигались во власть в Киеве. Взглянем на ту же Хорватию. Хорваты не любят не только сербов. Если бы не запретили американцы, они бы и босняков отгеноцидили. И венграм они не могут простить, что в 1102 году Кальман I Книжник ликвидировал независимое королевство Хорватия. Следующий раз создать независимую Хорватию разрешил лишь Гитлер в 1941 году.

В общем, точно так же, как и украинцы, хорваты при желании могли бы обратить свой национализм против всех соседей. Но они предпочли сконцентрироваться на сербах. Потому, что нельзя создать государство, если все твои соседи — враги. Они его коллективными усилиями в колыбели удушат.

В ходе того же своего выступления в Киевском университете, Тужман, отвечая на вопрос о своём отношении к Тито, с которым они были непримиримыми политическими противниками, сказал: «Тито, конечно, был коммунист, но он был хорват». Это ещё один примечательный момент. Хорватские националисты, даже такие радикальные как Туджман, умели умерить свой пыл не только на внешнеполитической, но и на внутриполитической арене. Имея конфликт с крупной сербской общиной, которую они в конечном итоге смогли вытеснить за пределы Хорватии, они старались избегать иных серьёзных конфликтов, в том числе по идеологическим соображениям.

Только благодаря этому им удалось в достаточно непростых условиях создать государство. В начале 90-х даже на Западе не было единого мнения относительно целесообразности развала Югославии. Локомотивом процесса выступила Германия, но не было гарантии, что ей удастся убедить своих партнёров по ЕС и тем более, что с этим согласятся США, которых поначалу вполне устраивал Милошевич. То есть внешняя обстановка не благоприятствовала строителям независимой Хорватии. Внутри страны, как уже было сказано, была сильная, компактно проживающая на своих исторических землях, сербская община, стремящаяся сохранить государственное единство с Сербией. Если бы в этих условиях хорваты начали всем соседям предъявлять исторические претензии, а внутри страны устроили бы охоту на ведьм по идеологическому признаку, независимая Хорватия исчезла бы не возникнув.