Напомню, что изначально нормандский формат Украина пыталась использовать для организации коллективного давления Запада на Россию, введения новых санкционных пакетов и принуждения Москвы к капитуляции в Донбассе, с тем, чтобы сразу же перейти к крымскому вопросу. Россия удачно отбивалась, принудив евро-украинских «партнёров» под угрозой военного коллапса киевского режима, дважды терпевшего сокрушительные поражения по результатам попыток наступления в Донбассе, к подписанию Минских соглашений, которые определили в качестве партнёров Киева по переговорам не Москву, а ДНР/ЛНР.

После этого переговоры свелись к тактическим манёврам сторон, при неизменных позициях. При этом, ни Россия, ни Франция с Германией, ни Украина не обладали достаточными возможностями для принуждения оппонента к занятию более конструктивной позиции. Собственно поэтому встречи и прекратились.

Тематикой нынешней встречи министров иностранных дел вновь заявлен вопрос размещения миротворцев в Донбассе, по которому позиции России и Украины диаметрально противоположны, а также документальная фиксация «формулы Штайнмайера», предполагающей получение Донбассом особого статуса в момент проведения там выборов «по украинскому законодательству». Украина считает «формулу Штайнмайера» для себя неприемлемой, что до сих пор мешало её закреплению.

Итак, после полуторалетнего перерыва собирается нормандский формат на уровне министров иностранных дел для того, чтобы в очередной раз вернуться к вопросам, по которым не удавалось достичь согласия из-за занятия Киевом и Москвой диаметрально противоположных позиций. При этом позиции сторон остались неизменными, что было подтверждено заявлениями Климкина и Порошенко, Лаврова и Путина, сделанными накануне встречи.

Надо также иметь в виду, что в Нормандском формате министры иностранных дел могут достичь лишь предварительных договорённостей. Затем они должны быть закреплены прямыми переговорами Украины с ДНР/ЛНР в Минском формате, а после этого, окончательный статус международно-правового, обязывающего документа они получают после подписания главами государства (или, в случае с Германией, главой правительства) государств-участников Нормандского формата.

Иные варианты легализации соглашений невозможны, поскольку Комплекс мер по выполнению минских соглашений (второй Минск), кроме участников Нормандского формата, подписан представителями ДНР/ЛНР и ОБСЕ, а также поддержан резолюцией Совета Безопасности ООН от 17 февраля 2015 года. Соответственно, любые изменения, дополнения и уточнения к соглашению возможны только в первоначальном составе участников. Кстати, характерно, что в чистом (на четверых) Нормандском формате никакие соглашений по урегулированию украинского кризиса вообще не подписывались, только с участием ДНР/ЛНР и ОБСЕ.

Последние полтора года желание встречаться в Нормандском формате отсутствовало, как у России, так и у Франции с Германией. Объяснялось это деструктивной позицией Украины, отвергавшей любые, в том числе и такие компромиссные, как «формула Штайнмайера» варианты. Всем участникам было понятно, что при встрече сдвинуться с мёртвой точки не удастся, а сам факт переговоров Порошенко использует для своего внутриполитического пиара.

Что же изменилось?