Президент Франции Эммануэль Макрон добился резкого роста уровня поддержки сограждан. Его рейтинг, летом опускавшийся до 40%, поднялся до 52%. До 54% вырос рейтинг премьер-министра Франции Эдуара Филиппа. С такими показателями Европа не сталкивалась. Да и в мире столь резкая смена предпочтений случалась крайне редко. При этом системность роста рейтинга (всей власти, а не одного президента) свидетельствует о том, что это не случайный всплеск, а долговременная тенденция.

Ростислав ИщенкоВ чем же секрет Макрона (которого не очень-то любили, когда выбрали президентом, в связи с чем падение его рейтинга легко просчитывалось)? Ведь он запустил серию реформ, как минимум одна из которых — реформа трудового законодательства — вызвала жесткую реакцию общества. Французы, чьи социальные льготы — одни из самых больших в мире, очень не любят, когда их пытаются заставить работать больше, а платить собираются меньше. Нигде не работающий, праздношатающийся по Парижу, проводящий время между кофе в Пале-Рояле, букинистами и антикварами набережной Сены и шедеврами Лувра, счастливый получатель французского социального пособия долгое время был воплощением мечты постсоветской интеллигенции и афро-азиатских беженцев о «человеческой жизни».

Ни одному президенту (а пытались многие) не удалось сломить сопротивление французов, защищавших свое право на жизнь за государственный счет со значительно большим упорством и героизмом, чем Париж в 1940 году. Закон Макрона, меняющий трудовое законодательство, принят и уже действует. И вместо дальнейшего падения рейтинга мы видим его резкий рост.

В этом заключается первое отличие Макрона от предшественников. Он довел реформу до конца, несмотря на препятствия. Реформа начала работать. Она действительно, как и предупреждали противники Макрона, привела к сокращению социальной поддержки населения, но зато выросло количество рабочих мест. Кроме того, реформа трудового законодательства сопровождалась законами, отменявшими право депутатов на получение денег на представительские расходы и на специальные фонды. Депутатам, сенаторам, министрам и представителям местного самоуправления было запрещено нанимать на работу близких родственников.

В общем, Макрон, с одной стороны, пойдя на несущественные уступки профсоюзам, с другой стороны, продемонстрировал французам, что отказываться от бесплатных плюшек придется всем слоям общества (чего никогда не было раньше). В результате число противников реформы сократилось, а по мере воплощения ее в жизнь французы начали чувствовать отдачу. В конечном итоге лозунг: «Освободить энергию, освободить французов, инвестировать в экономику», под которым Макрон начал реформы, обещал трудности бездельникам, но улучшение правил игры для работающих. А государство держится именно на работающих, а никак не на получателях социальных пособий.

Обещавший «сделать Францию снова великой», Эммануэль Макрон планирует еще одну реформу. Совместно с Германией Франция собирается в 2018 году реформировать Евросоюз, превратив его в федеративное государство с жесткой дисциплиной. Доминировать в этом объединении должны более экономически развитые страны. То есть внутренние реформы, перезапускающие экономику Франции сегодня, должны стать базой для политического доминирования в новом, реформированном ЕС завтра.

Это — еще одно верное решение Макрона. Как правило, политики стараются решать внутренние проблемы за счет усиления внешнеполитической активности. Но, не имея достаточной внутренней базы, проводить долговременную последовательную внешнюю политику невозможно. Более того, перераспределение в пользу внешней политики дефицитных ресурсов, которых не хватает внутри страны, приводит к усилению кризисных явлений в экономике и в конечном итоге к парализации как внешних, так и внутриполитических возможностей.

Поставив на первое место внутриполитическую проблематику и на время абстрагировавшись от активной внешней политики, Макрон с выгодой для Франции использовал трудности Ангелы Меркель, которая не могла по объективным причинам в такой же степени сосредоточиться на внутригерманских проблемах.

Германия была вынуждена поддерживать высокий уровень внешнеполитической вовлеченности, поскольку, будучи лидером Евросоюза, должна была проводить в рамках ЕС ту же политику рационального отношения к ресурсам, которую Макрон реализовывал в рамках Франции. Однако против политики экономии выступали восточноевропейские иждивенцы ЕС и бедный Юг, сидящий на кредитах богатого Севера. Связанная борьбой с партнерами по ЕС, Германия нуждалась во Франции. Берлин своими усилиями и за свой счет обеспечивал продвижение реформы Евросоюза, задумывавшейся в том числе и в интересах Парижа, позволяя Макрону стабилизировать и укреплять экономику своей страны как базу будущей внешнеполитической активности.

Макрон повторил ход, примененный Путиным в первые два срока его президентства. Тогда Россия сократила свою внешнеполитическую активность, сосредоточившись на восстановлении внутренней стабильности и на перезапуске своей экономики. Первая громкая внешнеполитическая акция пришлась на август 2008 года, когда Россия защитила Южную Осетию и Абхазию от агрессии режима Саакашвили. Окончательно же Москва вернулась на мировую арену в качестве активного игрока в 2014-2017 годах.

Тогда-то и стало ясно, насколько важными были предыдущие годы. Они дали главное — экономику, устоявшую под санкциями, и общество, спокойно перенесшее информационное давление Запада.

Макрон повторяет эту последовательность ходов. Его заслуга в том, что он первый среди многих западных политиков, изучивших и пытавшихся повторить историю успеха путинских реформ, сумел добиться хотя бы начального результата, сосредоточившись на важнейшем направлении. Остальные слишком хотели всего и сразу.

При этом надо понимать, что запрос на сильных лидеров, на статус которого сейчас претендует Макрон, в Европе существует давно. Об этом свидетельствует и высокая популярность Путина как успешного лидера среди европейских элит и народов. Даже те, кто не любит Россию и намерен до конца сражаться против нее, отдают должное российскому президенту.

Об этом говорит и долговременная популярность Ангелы Меркель, которую немцы считают самым сильным национальным политиком. Поэтому при всех претензиях к проводимой ее правительствами политике всегда стараются номинировать именно Меркель на должность канцлера.

Об этом свидетельствует и намерение Берлускони — единственного яркого и сильного итальянского лидера последних десятилетий — вернуться в большую политику после истечения срока судебного запрета. Ему 81 год, но итальянцы готовы его поддержать.

Качиньский в Польше, Клаус в Чехии, Орбан в Венгрии — все они с большим или меньшим успехом играют роль сильного лидера. И получают поддержку на национальном уровне. Другое дело, что на уровне реформированного ЕС сильным лидером может быть представитель либо Франции, либо Германии. И на фоне уставшей, теряющей популярность Меркель молодой Макрон имеет неплохие шансы. Если, конечно, у него и дальше будет получаться.

популярный интернет



Еще по теме

Комментарии:

Популярное Видео



Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews
Авиабилеты и Отели