Ростислав ИщенкоВпрочем, вначале о том, с чем я согласен, хоть и по причинам, далёким от тех, которые вдохновляли автора. Итак о ненависти, вернее о её деструктивности.Во-первых, как известно, до того, как стать частью советского народа, русские в России определялись исключительно по принципу вероисповедания. Православный, значит русский. Проблем с этим почти не было, поскольку православными на Руси испокон веков были все жившие в её пределах славяне (католики-поляки присоединены только в XIX веке и то на правах личной унии — всероссийский император являлся одновременно польским королём). Крещёные мусульмане и евреи, обращенные представители малых народов севера, а также перешедшие в православие протестанты составляли малую часть общества и быстро русифицировались, уже во втором поколении будучи русее самых, что ни на есть коренных (прямо от рюриковых варягов) русских.

Маленькая проблема была с грузинами, которые были православными и при этом явно не русскими. Но грузины жили на Кавказе, у них была отдельная церковь, их было очень мало в масштабах империи. К тому же объединяли общие враги, общая традиция хлебосольства и только традиция маленького национального чванства, породившая поговорку: «В Грузии все — князья», — вызывала лёгкую незлобливую иронию, как в отношении слишком эмоционального родственника.