Ростислав ИщенкоНо «Газпром» не только прекратил поставки газа, он заявил о начале процедуры разрыва всех контрактов, включая контракт на транзит, действующий до 2019 года включительно.Заметим, что, во-первых, «Газпром» подал апелляцию на решение Стокгольмского арбитража. Во-вторых, «Газпром» подал иск о расторжении контракта в тот же Стокгольмский арбитраж, решение которого послужило основанием для этого иска. В-третьих, до сих пор ни один эксперт ни смог объяснить, как «Газпром» будет выполнять свои контрактные обязательства перед Европой, если контракт реально будет расторгнут. До вступления в строй «Северного потока — 2» и «Турецкого потока», отказ от использования украинской ГТС приведёт к дефициту мощностей для прокачки как минимум 60-70 млрд. кубометров газа.

Вряд ли «Газпром» рассчитывает сослаться на форс-мажор. Ведь он сам выступает инициатором расторжения транзитного контракта, то есть лишает себя необходимых транзитных мощностей. Но и предположить, что руководство газового гиганта приняло эмоциональное непродуманное решение также невозможно. Во-первых, опыт предыдущих газовых конфликтов с Украиной, опыт продвижения «потоков», опыт борьбы с США и Катаром за европейский рынок газа, развернувшейся по всему Ближнему Востоку — всё свидетельствует о том, что руководство «Газпрома» очень далеко и точно просчитывает свои действия. Во-вторых, решения такого масштаба и таких последствий, руководство государственной компании не может принять без согласования с высшим руководством страны. К числу невероятных стоит отнести и предположение о том, что в «Газпроме» могли принять решение, основанное на эмоциях, причем одновременно с Кремлём.