В отличие от протестантов, папа Пий ХII занимал в вопросах экуменизма настолько твёрдую позицию, что католическая церковь воспринималась верующими как оплот традиционной  духовности.  Некоторые прелаты из  окружения понтифика  даже утверждали, что он  вынашивал идею заставить кардиналов провозгласить его святым ещё при жизни. А американский  кардинал Спеллман в 1950 г. заметил, что   если обращение в католичество  будет и дальше происходить такими темпами, то через столетие  США будут католической страной.

Ольга ЧетвериковаОднако единой и монолитной церковь была только внешне. В условиях острейшего периода «холодной войны» она должна была обеспечить сплочённость западного сообщества перед лицом внешнего противника, что исключало какие-либо дискуссии о нововведениях. Подспудно же внутри неё уже шла подготовки модернистско-либерального переворота.  Как указывал  друг папы Павла VI французский писатель Жан Гитто, «новые формы духовности, миссии, катехизации, литургического языка, библейских исследований и экуменизма были предложены задолго до (Второго Ватиканского – О.Ч.) собора. Новый дух в Церкви родился очень задолго до этого».    Но и модернистские идеи  были лишь видимым уровнем тех разрушительных антихристианских планов,  которые  давно разрабатывались в недрах оккультно-гностических сект и орденов,  работающих в конечном счёте в интересах иудаизма.

Гностицизм, представляющий собой пантеистическое учение о тайном божественном знании – гносисе и о власти обладающих им избранных – «посвящённых»,  пройдя разные стадии,  в ХVIII веке стал  действовать под видом масонства. Как указывалось в одном из итальянских масонских документов, «прямая цель франкмасонства – привести своих членов к гносису». Поставив цель упразднить и заменить собой христианство,  масонство взяло на вооружение крайне гибкие методы, соответствующие известной формуле 33 градуса шотландского обряда «порядок через хаос» (ordo ab chao). Значение её выразил один из посвящённых Уго дэль Порсиати:  «Девиз “порядок через хаос” представляет синтез  масонской доктрины и её главную тайну. Она означает, что  Великое Делание может происходить через  состояние  разложения и растворения и учит, что к новому порядку можно прийти только через искусно организованный  беспорядок».

Главным  инструментом  организации беспорядка и хаоса в мировоззрении стал принцип «терпимости», направленный на размывание, растворение христианства в других религиях, которые  нужны были только для подрыва  веры в Бога Творца и в воплощение Бога Слова, а в дальнейшем подлежат упразднению. Как указывалось  в   масонской  Новой книге конституций1723 г. великой ложи Англии, «в старые времена масоны поневоле держались в каждой стране её местной религии, какова бы она ни была, но в наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия обязательна для всех, это — та всеобщая, всех людей объединяющая религия, которая состоит в обязанности каждого из нас быть добрым и верным долгу, быть человеком чести и совести, каким бы именем ни называлось наше вероисповедание и какие бы догматы ни отличали  нас от других людей». В редакции конституции 1815 г. говорилось уже откровенней: «Та или иная религия и способ поклонения божеству не может быть поводом к исключению кого бы то ни было из Общества франкмасонов, лишь бы он веровал в славного Архитектора неба и земли и практиковал священные обязанности морали», а в последующем в масонских статутах утверждалась необходимость признания «абсолютной свободы совести».

Естественно, папство  видело в масонстве  главную причину революционных потрясений. Оно было осуждено в папском эдикте 1814 г., а затем в документе 1821 г. «Ecclesiam a Jesu Christo», в котором самыми важными были следующие пункты:

  1. масонство рассматривалось как секта,
  2. данные общества осуждались за их заговорщическую деятельность,
  3. акцент делался на тайном характере обществ, облегчавших их подрывную деятельность (тайна сохранялась и внутри – для посвящённых, и в отношении не членов обществ),
  4. тайные общества и связанные с ними события были вписаны в широкий инфернальный пласт, который покрывал всю историю человечества, и оценивались как ведущая сила глобальной стратегии борьбы против христианства и церкви, то есть приравнивались к сатанизму.

Это понимание масонства как тайного инструмента дьявола в его борьбе против сил добра воспроизводилось и в последующих папских осуждениях масонства вплоть до Льва ХIII (1878-1903).

После объявления масонства злом оно стало привлекать наиболее воинствующую часть либералов, всё более радикализируясь, так что в  начале ХIХ в. масонство во Франции, Баварии, Испании и Австрии превратилось в настоящий центр сопротивления политическим режимам, сыграв заметную роль в развитии движений, приведших к революционным событиям  1830-1831  и 1848 гг. в Европе. Масонство поставило перед собой цель низложить церковь и полностью уничтожить христианскую религию.

В Италии масонство действовало под видом общества карбонариев, внутри которого существовал строгая иерархия. Структура его включала «дочерние венты», «материнские венты»,  находившиеся в самых крупных городах Италии,   и «Высокую венту» — высшую масонскую группу, предназначенную вести борьбу с папой. Именно она и разработала план, направленный не на внешний удар по церкви, а  на проникновения вовнутрь и разложение изнутри.  Речь идёт осамоуничтожении церкви посредством высших её иерархов.Механизм этот был изложен в секретной переписке руководителей «Высокой  венты»  1820-1846 гг. Эти документы  попали в руки папского правительства  и были опубликованы по просьбе понтификов историком Ж.Кретино-Жюли в его книге «Римская церковь перед лицом Революции». Вот их ключевые положения:

«Папа, каким бы он ни был, никогда не придёт в тайные общества; им самим  следует сделать первый шаг к Церкви, дабы подчинить себе и её, и папу… Мы не рассчитываем привлечь пап к нашему делу, обратить их в наши принципы, сделать их проповедниками наших идей… Мы должны просить, мы должны искать, мы должны ждать, подобно евреям в ожидании Мессии, нужного нам папу… Это вернее приведёт нас к захвату Церкви, чем памфлеты наших французских братьев и даже  золото Англии. Хотите знать почему?…Мы будем иметь мизинец вовлечённого в заговор наследника святого Петра, и этот мизинец будет стоить в нашем крестовом походе дороже всех Урбанов II и всех святых Бернардов христианства».

«Чтобы получить папу требуемых качеств, нам нужно подготовить для него  — для этого папы – поколение, достойное царства, о котором мы мечтаем. Оставьте в стороне стариков и людей зрелого возраста; обратитесь к молодёжи и, насколько это возможно, к детям… Среди них вам нетрудно будет создать себе репутацию добрых католиков и патриотов. Эта репутация откроет молодым священникам и монахам доступ к нашим доктринам. Через несколько лет это молодое духовенство в силу вещей  возьмёт в свои руки все функции: оно будет руководить, управлять, судить, войдёт в состав советников Суверена и будет призвано  избрать нового понтифика, который, подобно большинству его современников, обязательно будет в той или иной степени привержен… общечеловеческим принципам, распространение которых мы сейчас начинаем…

Если вы хотите осуществить в Италии революцию, ищите Папу, портрет которого мы представили выше.  Если вы хотите установить царство избранных на троне Вавилонской блудницы, то пусть к вам присоединится духовенство, убеждённое, что идёт под знаменем апостольских ключей… закиньте ваши сети по примеру Симона. Закиньте их …в ризницы, семинарии и монастыри, и если вы наберётесь терпения, то мы обещаем вам улов более чудесный, чем улов Симона… Вы будете проповедовать революцию в тиаре и сутане, с крестом и хоругвью в руках, и достаточно будет малейшего толчка, чтобы эта революция зажгла огонь в четырёх оконечностях мира».

«На наши плечи возложена трудная задача… Мы должны подвергнуть Церковь аморальному воспитанию и с помощью малых, точно отмеренных, хотя и весьма неопределённых пока средств добиться того, чтобы папа привёл нас к торжеству революционной идеи. Сейчас мы лишь робко приступаем к осуществлению этого плана, за которым мне всегда виделся сверхчеловеческий расчёт…».

Планировалось, что  проникновение  оккультных сил будет длиться столько, сколько  понадобится, чтобы создать новую  католическую церковь по масонскому образцу, которая станет основой для универсальной анти-церкви.

Начало же этого проникновения  связано с деятельностью кардинала Мариано Рамполлы дель Тиндаро (1843-1913), сформировавшего  в первые годы  ХХ в.   вокруг себя группу модернистов, которые  стали готовить фундаментальные перемены внутри церкви.   Рамполла,  происходивший из сицилийской дворянский семьи,  стал госсекретарём  при папе Льве ХIII (1878-1903), с именем которого связана политика примирения   церкви с современной культурой и сближение её с либеральным правительством.  Оставаясь традиционалистом, Лев ХIII, вместе с тем, поощрял «осовременивание» христианства, адаптацию его к условиям эпохи. Именно он в 1891 г. опубликовал энциклику Rerum Novaru,  положившую начало официальному социальному католическому учению, следствием его стало утверждение  христианско-демократического  движения.

После смерти Льва ХIII на конклаве   1903 г. Рамполла должен был быть избран  папой, но этому помешало вето, наложенное австрийским императором Францом-Иосифом, обладавшим такой привилегий.   Связано это было, как предполагают,  с тем, что до императора дошла  информация о принадлежности кардинала  к франкмасонству.  Действительно, Рамполла  входил в Швейцарскую ложу в Цюрихе, принадлежавшую одному  из самых опасных    оккультных орденов  —  розенкрейцерского  ордена   Храма  Востока (О.Т.О.),   членом которого был известный сатанист Алистер Кроули,  возглавлявший его британское отделение.

О.Т.О  уже тогда  представлял собой влиятельную тайную организацию,  имевшую целую сеть филиалов во многих странах мира и объединявшую посвящённых в «высшие знания», которые разрабатывались в таких оккультных лабораториях, как Гностическая католическая церковь,  орден рыцарей Святого Духа, орден иллюминатов,  орден Храма,  орден рыцарей Святого Иоанна, орден мальтийских рыцарей,   орден мартинистов,  Герметическое братство света и других  .  Власть  в ордене концентрировалась в руках его  Высшего Главы (O.H.O), чьё имя никому не раскрывалось, за исключением его непосредственных представителей.   Орден имел несколько ступеней посвящения, на  одиннадцатой ступени практиковалась содомия.  Официальным девизом  ордена был и остаётся «Бог – это человек» Членами ордена, в частности,  были Ф.Ницше, Р.Вагнер, король Людовик Баварский.  O.T.O. был также связан с орденом Серебряная звезда   и с английским орденом Золотая Заря, представлявшими собой высшее масонство.   Поддерживал он  тесные связи и с  влиятельнейшей ветвью масонства  — люциферианским орденом Древнего и принятого  шотландского  обряда (ДПШУ),  реформированным на базе Чарльстонской ложи известным американским масоном, «догматическим главой всемирного масонства»  Альбертом Пайком – командором Верховного Совета 33 и последнего градуса ДПШУ южной юрисдикции США.

А.Пайк стал особенно известен в связи  с изложением программы действий масонства, описанной им  в письме от 15 августа 1871 г. открытому врагу католицизма, карбонарию, мастеру Великого Востока Италии  Джузеппе Мадзини,  с которым он находился в контакте и взаимодействии. В соответствии с этой программой,  для полной победы масонства необходимо организовать три мировые войны. Результаты последней Пайк описывает следующим образом: «Мы запустим нигилистов и атеистов и спровоцируем потрясающий социальный катаклизм, который во всём своём ужасе  ясно покажет  народам последствия абсолютного атеизма —  причины   одичания и   кровавых переворотов. Тогда все граждане, вынужденные защищаться от всемирного революционного меньшинства, истребят разрушителей цивилизации, и разочарованные в христианстве массы,  чьё  деистическое  сознание, лишённое  компаса в поисках идеологии, не зная, к кому обратить своё  восхищение,  получит истинный свет благодаря всеобщему проявлению  чистой доктрины Люцифера, наконец раскрытой всеобщему взору,  проявлению, которое последует за уничтожением христианства  и атеизма, подчинённых и разрушенных одновременно».

Через Рамполлу О.Т.О. получил возможность незаметно продвигать свои идеи и формировать политику Ватикана, став, таким образом, одним из наиболее эффективных агентов, созданных масонством для разложения католической церкви. Через Рамполлу, в частности,   британские англикане уже в 1896 г.  попытались  добиться от  папы Льва ХIII признания  их «церкви», но эта попытка тогда не удалась. Действуя  в духе указаний «Высокой венты» и используя тактику «малых, хорошо отмеренных средств»,  кардинал сеял семена, которые дадут всходы через полвека.  Как указывают  исследователи,   Рамполла основал внутри Ватикана  тайную люциферианскую  ложу  «Святого Иоанна Крестителя» или «Святого Иоанна Иерусалимского», которая утвердилась   уже    в  период Пия ХII.

Незаметно и постепенно внедряя прогрессистские идеи в среду молодого поколения, Рамполла  формировал группу своих последователей (как её называли позже, «мафию Рамполлы»), которая переросла в итоге в «лобби Монтини».  К этой группе, в частности, принадлежал  его личный секретарь в Мадридской нунциатуре Джакомо Делла Кьеза (будущий папа Бенедикт  ХV),   его сотрудник в Риме  Пьетро Гаспарри,  ставший госсекретарём при  Бенедикте ХV, Пие Х и Пие ХI, подписавший Латеранские соглашения с Муссолини; его близкий  друг епископ  Бергамский Радини-Тедески.  Он оказал влияние  и на   будущего папу Пия ХII Эудженио  Пачелли,  который тоже был  его личным секретарём;     на личного секретаря Радини-Тедески Анджелло Ронкалли (будущий папа Иоанн ХХIII). В круг   близких ему людей  входил и отец Джованни Батисты  Монтини, будущего папы Павла VI, журналист Джорджио Монтини, предложивший Рамполле идею  создания политической партии, которая станет опорой  церкви. Всех этих деятелей объединяло   одинаковое представление о новом образе  католической церкви. Но наиболее важными фигурами являлись  Пачелли и Монтини, чьи семьи дано были связаны с делами Ватикана и которых изначально готовили на роль папы.

Дед Пачелли,  Маркантонио,  прибыл в Рим в 1840 г., как раз когда его брат Эрнесто из Банка Ротшильда  взялся обеспечить крупный кредит Папскому  государству. Эрнесто основал в Риме  первые агентства Римского Банка, а Маркантонио стал  доверенным лицом и юридическим советником папы Григория ХIV и его преемника Пия IХ. Позже он  присоединится к учредителям  ватиканской газеты  «lOsservatore Romano». Так Пачелли стали «ватиканской семьёй», и эту традицию сохранил папа Лев ХIII, поставив молодого Эудженио под опеку кардинала Рамполлы, чтобы сделать из него хорошего дипломата. Интересно, что учился Пачелли в семинарии «Альма Капраника», которая  была известна в Италии как «штаб» теологического радикализма, называемого модернизмом.

Надо отметить, что те тезисы, которые так глубоко  изменили   католическую церковь в 60-е годы,  стали  популярны  уже  в начале  ХХ в.  Во Франции, Англии, Италии и Бельгии в семинариях,  в литературе  и  религиозных журналах стало складываться  новое отношение к религии, исходившее из того, что вера имеет своё происхождение не в  средневековом  учении Фомы Аквинского,   а  в личном опыте. Движение это не имел какой-либо определённой программы, но   постепенно оно открывало двери модернизму. На одном из собраний его сторонников  было   заявлено, что «Христос готовит огромную религиозную трансформацию через пророков и святых».

Однако  бывший тогда у власти папа традиционалист Пий Х  строго осудил эти идеи, а в 1917 г.  был опубликован новый Кодекс канонического права,  который более чётко определил отношение к франкмасонству. В нём говорилось следующее:   поскольку  масонство  является сектой, враждебной по отношению к церкви, его членов нельзя хоронить  с  соблюдением религиозных обрядов; всё, что может послужить масонству, должно быть запрещено; всякий христианин, ставший франкмасоном, автоматически отлучается от церкви (канон 2335),  тем  более, если это церковнослужитель или монах (канон 2336).

В итоге модернистам пришлось ждать ещё несколько лет, чтобы получить  возможность открыто распространять свои взгляды. Благоприятные условия для этого  сложились  после первой  мировой войны при понтификате Пия ХI (1922-1939),  который,  хотя и не входил во внутренний круг Ватикана,   не был для него чужим, так как  формирование его произошло под руководством  Радини-Тедески и он находился в дружеских отношениях  с семьёй Монтини.   А госсекретарём при нём стал кардинал Гаспарри.

В 20-е годы были предприняты  первые экуменические шаги,  которые стали началом того, что   позже назовут «межрелигиозным  диалогом».  В 1924-1925 гг. кардинал Мерсье, архиепископ Малинск-Брюссельский организовал так называемые Малинские встречи, в ходе которых представители Лувенского университета  обсуждали вместе с прибывшим из Англии лордом Галифаксом возможность  сближения между англиканами и католиками.  По поручению Мерсье аббат монастыря в Амэ-сюр-Мёз (будущий Шоветонский монастырь) Ламбер Бодуэн даже написал резолюцию к готовящейся англикано-католической конференции, в которой шла речь об «объединении без поглощения» с  англиканами: предлагалось создать особый «англиканский патриархат», в котором сохранялись бы все обряды и традиции англиканства. Но этот текст вызвал большие протесты со стороны английских католиков, посчитавших, что их предают, и встречи эти не имели продолжения.

Но главные изменения происходили в интеллектуальной жизни католиков во Франции.  В эти годы французский  иезуитТейяр де Шарден сформулировал свою теорию ноосферы, переосмыслив томизм  в понятиях теории эволюции  и создав в итоге пантеистическую систему, которая, хотя и не была принята руководством Ватикана,   не была им и осуждена. Однако,  концепция де Шардена  оставалась тогда известной лишь в узком кругу интеллектуалов и предпринимателей. А вот идеи другого француза получили большую популярность, и в первую очередь у церковного руководства.

Речь идёт о главном «предтече перемен»     Жаке Маритене (1882-1973), профессоре философии Католического института, пытавшемся интегрировать философию Фомы Аквинского с современной мыслью. В 1926 г. после его встречи с   Пием ХI и кардиналом Гаспарри ему поручили собрать  написанные им  произведения в один труд, который будет опубликован в 1936 г. на французском языке под названием «Интегральный гуманизм» и потрясёт католическую церковь.  Джованни Монтини сразу перевёл  этот труд на итальянский язык, сопроводив его восторженным предисловием.

Основной тезис Маритена заключался в необходимости изменения  экклезиологии,  то есть понимания сущности и миссии Церкви.  «Интегральный гуманизм» исходит из того, что самые разные религии соединяются на пути к  единому человеческому идеалу, всемирной цивилизации, в которой все люди будут  примирены в справедливости, любви и братстве. «Интегральный гуманизм» понимается как всеобщее  братство  между людьми доброй воли, принадлежащими к различным религиям или нерелигиозными.  Это те рамки,  в которых должна действовать Церковь,  не навязывая  и не требуя ни от кого признания её как  единственной истинной Церкви. О всеобщем братстве учили и франкмасоны, но отличие учения Маритена заключалось в той роли, которую он отводил Церкви.   Как объяснял суть его идеи теолог Морис Карон, «в этом всеобщем братстве Церковь должна быть вдохновительницей  и старшей сестрой, и если она хочет завоевать симпатии юных  братьев, она  не  должна проявлять ни непримиримости, ни авторитаризма,  а  должна  учиться  делать религию приемлемой.Церковь должна быть скорее практической, чем   догматической».

Так было заложено католическое обоснование «межрелигиозного диалога» и «экуменизма», которое было воспринято особенно позитивно Джованни Монтини, пронёсшим через всю  жизнь восторженное отношение к Маритену.   По  свидетельству    бывшего иезуита Малачи Мартина (см. о нём ниже), писавшего о  Монтини,   когда то стане папой, «интегральный гуманизм»  Маритена  будет пронизывать всю его политику.

Идеи Маритена стали широко распространяться при понтификате Пия ХII (1939-19580). Показательно, что уже  его первая  энциклика   Summa Pontificus делала акцент на общечеловеческой солидарности как основе управления и, хотя она сохраняла традиционалистскую фразеологию, в ней содержалась неявная ссылка на  тезис Маритена  о будущем согласии между мировыми религиями. Именно в этот период во исполнение замысла философа  иезуиты  организовали в Григорианском университете лекции  горячего сторонника  глобальной церкви,  священника Шарля Буйе, который преподавал там 36 лет  и, как считается, приобщил к экуменизму около 5 тысяч будущих священников. Этот   экуменический тезис  о церкви стал обсуждаться  и  в ходе  симпозиумов. Первым таким событием стало проведённое в Риме под покровительством  Св. Престола   собрание «Любовь и Милость», призвавшее  положить конец «бесполезной полемике»,  заменив её любовью   «к нашим братьям во Христе», и положившее начало обсуждению вопроса о том, испытывают ли католики и  протестанты   симпатию   друг к другу.

Во время второй мировой войны Маритен читал лекции в Канаде, затем переехал в США и преподавал там в Принстонском и Колумбийском университетах. После войны, вернувшись во Францию, он был назначен французским  послом  при  Ватикане, где его тепло встретил  понтифик  и где он очень тесно общался с Монтини и его окружением, которые уже открыто  распространяли прогрессистские идеи.   Как пишет  Марк Винклер,  работавший тогда в Ватикане,  «Маритен поглотил группу Монтини». В 1948 г. он вернулся в США в качестве заслуженного профессора Принстонского университета.

В 1954 г. Пий ХII  назначил Монтини   архиепископом Милана, где он развил необычайную активность.  За 18 лет, что Монтини провёл  в Милане, его взгляды стали настолько радикальны, что он вошёл в конфликт с  другими членами Конференции епископов Италии. Тут он встречался не только с Маритеном, но и  с  англиканскими теологами, с анархистами, коммунистами, социалистами, представителями мафии и членами авангардистских литературно-художественных объединений.     В  один из своих визитов Маритен познакомил его со своим «дорогим и интимным другом»,  одним из «настоящих великих людей этого века», американским общественным деятелем Саулом Давидом Алинским, который консультировал понтифика по вопросам  отношений церкви с местными коммунистическими профсоюзами. Алинского называли «апостолом перманентной революции», поскольку он был автором методик захвата власти  через организацию масс и проведение различных общественных  акций. Они был изложены в его книгах  «Пробуждение для радикалов» и «Правила для радикалов: практический пример для реальных радикалов».  Фактически  речь  идёт о  «науке о революции»,  которой    сегодня  занимается   созданный им в 1940 г. Фонд промышленных зон (Industrial Areas Foundaio),  подготовку в филиалах которого прошли, в частности,  такие деятели, как Хилари Клинтон и Барак Обама.

Родом из Чикаго, Алинский имел сторонников среди представителей  американской католической иерархии и священства  Основным же источником финансирования и поддержки  Алинского  была семья Рокфеллеров  и   созданная уже в 60-х гг. Католическая конференция США.  Вместе с тем он работал в тесном контакте с Коммунистической партией США вплоть до разрыва с ней после подписания советско-германского договора о ненападении 1939 г. В таком союзе не было ничего странного.  Как  позже рассказывал сам Алинский,  после встречи с Маритеном  он стал понимать,  каким образом революция может стать составной частью католической  религии. Введя понятие «церковь  нынешняя  и  завтрашняя», он указывал, что она должна быть свободна от  догм:  «Я презираю  и боюсь  догму. Никто не обладает правдой, и догма, какую   бы   форму она ни приняла,     является конечным врагом человеческой свободы».

Исследователь Фрэзер, автор работы «Жак Маритен и Саул Дэвид Алинский – отцы “хриcтианской революции”» в  связи  с этим  писал:  «Сам Алинский   является продуктом франкмасонского и марксистского революционного  натурализма, который   в обоих своих вариантах  делает ставку на  необходимость захвата и сохранения власти элитами…  Алинский был безбожником, в глазах которого сама идея о какой-либо догме была проклятием… Не надо удивляться, что в его «социальной этике» нет места тому, что было бы “добром” или “злом” по существу… Его   “церковь нынешняя и завтрашняя”  была не более католической, чем протестанткой, иудейской, мусульманской, буддистской или анимистической; это был всеохватный синкретизм, смешение всех верований, которые когда-либо существовали».   Как подчёркивает   Фрэзер,   уникальным у Алинского был не  его  «рецепт  “Церкви” синкретической и всемирной, но тот факт, что он стал первым, чьи идеи были широко  приняты внутри католической церкви». И если бы Маритен и его последователь Павел VI не заложили бы  основы для внутрицерковной революции,  альянс и близость между Алинским и церковью были  бы  невозможны.

Одним из главных очагов обновленчества  в   эти годы становится  иезуитский центр  «Lumen Vitæ» (Свет Жизни),  созданный в 1946 г. в Брюсселе на базе открытого ещё в 1935 г. Катехизаторского центра,

контролируемого орденом Лувенского университета. Центр  основал международный журнал с одноимённым названием, издательство, высшую школу,  специализированную библиотеку и  международный институт, и сегодня играющие важную роль в богословском образовании.  Центр предпринял невиданную ранее атаку на  католическую веру, что не  могло осуществляться без ведома   Пия ХII, поскольку, как и все  понтифики, он был хорошо информирован  о деятельности главных орденов. Тем более, что его духовником был высокопоставленный член ордена иезуитов, ректор Библейского института, профессор Григорианского университета Августин Беа (1881-1968).  Беа, крещёный еврей, был теологом модернистского направления, находившийся под сильным влиянием протестантских идей, но не только их.   Позже он окажется  в списке влиятельных  масонов, который был составлен агентами контрразведки Ватикана (SD)  в ходе расследования,   осуществлённого по  поручению папы Павла VI в 1971 г. Именно он был автором модернистской энциклики  Divinoafflante Spiritu  1943 г. и именно он сыграет одну из ключевых ролей в революционном  обновленческом перевороте (см.ниже)

Как писал исследователь Ф.Клинтон по поводу  «Lumen Vitæ», «это был  абсолютно иезуитский институт,  предназначенный для отказа от прежних идей и лишения  религиозного образовании  его  какого-либо традиционного  содержания. Изначально «Lumen Vitæ» очень хорошо финансировался и функционировал  как международное движение. Трудно выразить в нескольких словах, в какую огромную организацию он превратился в 1956 г., то есть через 10 лет после своего основания.  Когда созвали Второй Ватиканский собор, он действовал широкомасштабно, поскольку был подготовлен людьми, которые видели очень далеко и были очень настойчивы».

В этих условиях оказалось  возможным  издание папской энциклики  Mente Nostre, которая станет основой для переворота  в семинарской системе образования  и чьи идеи будут полностью отражены в документах грядущего собора. Суть новых методов Пий ХII выразил так: «Искусство образования  — это во многих отношениях искусство адаптации… к возрасту, темпераменту, характеру,  потребностям… к времени и месту, …к ритму всеобщего прогресса  человечества».   Одной из самых значимых энциклик  тех лет стала также  Humani Generis, посвящённая вопросу о происхождении человека, которая не вводила никаких запретов на теологические инициативы, но даже их поощряла.

Наконец,  дошла очередь и до литургии, которой была посвящена энциклика Mediator Dei  1947 г.  В 1948 karinka-buniniг. после  консультаций с  профессорами Лувенского университета и группой парижских сторонников новой литургии понтифик создал в рамках Конгрегации дисциплины таинств Комиссию  по литургической реформе, призванную   подготовить   полное изменение божественной литургии. Секретарём комиссии  был назначен молодой священник Аннибал Буньини  (член Великой ложи Италии с 1963 г.), который также станет ключевой фигурой постсоборной церкви – «архитектором новой мессы»[25].   После  этого стали проходить  международные конгрессы,   посвящённые  вопросам литургии. Под лозунгом «приближения службы к современному человеку» они стали добиваться её сокращения, а наиболее продвинутыми были участники из Франции, Германии, Бельгии, Голландии и США.  По результатам работы комиссии в 1955  г. папа принял декрет  Maxima Redemptione, который  внёс изменения в   пасхальную службу и  разрешил различные варианты мессы, что стало фактически репетицией соборной реформы.

Ещё одним  центром модернизма стала новая ватиканская организация Апостольство мирян (полное название – Постоянный комитет по проведению международных конгрессов апостольства мирян), которая была задумана  как центр по координации отношений между церковной иерархией и мирянами по всему миру и ставшая своего рода «прихожей» Второго Ватиканского собора. В 1952 г. её  возглавила молодая  австралийка, недавно обращённая в католицизм иудейка Розмари Голди,  имевшая возможность в любое время дня  свободно общаться  с кардиналами и епископами.     Здесь  были  и Августин Беа, и иезуиты нового поколения, такие, как Роберто Туччи, который станет  директором радио Ватикана,  и передовые теологи  Ив Конгар  (модернистский богослов, распространявший экуменические идеи «новой теологии»),  Йозеф Ратцингер и др.  Апостольство  мирян  не просто готовило собор, оно разрабатывало планы по созданию структур  церкви нового типа, в которой мало значения  будут  иметь священники, литургия, таинства и месса. Как разъяснял  испанский кардинал  Аркадио Ларраона помощнице руководителя   Боннского отделения  Апостольства Элизабет Гертснер, «они всё изменят. Литургию, всё. Латинский исчезнет полностью».

В 1951 и 1957 гг.  Постоянный комитет провёл    два  всемирных конгресса «Апостольство мирян», в подготовке которых также  приняла участие  организация Pax Romana  MIIC (Международное движение католиков-интеллектуалов). Основанная ещё в 20-е годы,  она  была реорганизована в 1947 г. и представляла собой  открытый форум  для ведения «диалога»  между различными культурами и поколениями  и поддерживалась Св. Престолом и Конференцией международных католических организаций. В ночь с 1959 на 1960 гг. MIIC при поддержке ЮНЕСКО провела первую встречу верующих интеллектуалов, принадлежавших к различным  конфессиям, для обсуждения темы «Влияние ведущих религий на современную жизнь народов Востока и Запада». Многие члены этого движения  приняли позже участие в работе Второго Ватиканского собора в качестве  слушателей.

Так, под завесой традиционалистских речей, папа Пий ХII и его окружение последовательно готовились  перемены. Характерны в этом плане  высказывания  священника Поля Молинари, который в ответ тем, кто считал, что церковь после смерти Пия ХII совершила коренной поворот,  заявил:  «Разрыва не было. Наоборот, и достаточно посмотреть документы собора, в которых содержится более двухсот ссылок на учение    Пия ХII, это более, чем на что-либо другое, за исключением Священного Писания.  В течение нескольких  лет  Его Святейшество работало над   исследованиями, подготавливающими Собор. И он прервал эту работу  только когда убедился в том, что католики были недостаточно подготовлены, чтобы поддержать потрясение, которым явился  Собор».

Показательны также слова французского исследователя Марселя Клемена:    «Этот великий папа не только сделал возможным Второй Ватиканский собор, но он проложил к нему пути. Я лично наблюдал день за днём на Соборе, что многие идеи  и устремления, увидевшие свет под куполом Святого Петра, были в реальности предвосхищены в период его понтификата… Коротко говоря,     он запустил весь процесс, который  должен был продолжаться в период и после Второго Ватиканского собора». О том же писал друг Павла VI французский писатель Жан Гиттон: «Новые формы духовности, миссии, катехизации, литургического языка, библейских и экуменических исследований были предложены  задолго до Собора. Новый дух в Церкви родился задолго до этого».

Отрывок из готовящейся к печати  книги «Ватикан против Христа».

Планы разложения католицизма: от «Высокой Венты» до «группы Монтини»

comments powered by HyperComments

Еще по теме

Популярное Видео




Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24lifenews
Авиабилеты и Отели