Отрывок из готовящейся к печати книги, посвящённый отношениям Ватикана и России в период  горбачёвской и ельцинской перестройки.

Ольга Четверикова

          Ватикан оказался одним из ведущих участников перестроечных процессов в Восточной Европе, отстаивающим свои  стратегические интересы с помощью новейших методов религиозной геополитики. Стремясь к объединению Европы, он открыто поддержал экспансию Европейского союза на восток. Поэтому параллельно с  восстановлением ведущей роли Ватикана в католических странах бывшего соцлагеря его программа включала также его присутствие в тех странах, которые были потеряны в результате «великой схизмы», то есть, речь шла о  Советском  Союзе, которому Иоанн Павел II уделял особое внимание.

         Уже в начале своего понтификата  Иоанн  Павел  II  в целях сближения с Православием выдвинул идею «христианской Европы от Атлантики до Уральских гор». При этом главная роль в «межхристианском  диалоге», как и прежде,   предназначалась   Константинопольскому патриархату и его главе — патриарху Димитрию I, выступавшему в качестве посредника между Ватиканом и Русской Православной Церковью.

          В ноябре 1979 г. понтифик совершил  визит в Фанар, в ходе которого  он вместе  с патриархом Димитрием I объявил  о создании Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной Церквями, с чем согласились   все  Поместные Православные Церкви. (карт. 138) Первое заседание комиссии прошло в 1980 г. на    островах Патмос  и  Родос. Однако возможность более близких контактов была ограничена, так как советское руководство    оценило приход Войтылы к власти   как новую угрозу, и в 1979 г. даже было принято специальное решение «О мерах по противодействию политике Ватикана в отношении социалистических стран».

         Но ситуация изменилась с  приходом к власти М.Горбачёва   плавно перешедшего от «гласности» и «перестройки» к строительству «общеевропейского дома», что предполагало утверждение религиозной терпимости и плюрализма.  Произошло это не сразу, но логика горбачёвской политики соответствовала глубинным интересам Ватикана, что предопределило их взаимную тягу к сближению. Этот процесс  хорошо описан  в книге «Миссия в Ватикан»,  изданной советским дипломатом Ю.Е.Карловым, ставшим первым официальным представителем СССР, а затем  России в Ватикане и с большой симпатией относившимся к понтифику. Фактически речь идёт о постепенной сдаче горбачёвским руководством  своих позиций Ватикану и как политической, и как религиозной силе.

          Уже в начале 1986 г. в условиях  крайней активизации деятельности понтифика  Министерству иностранных дел  СССР было поручено подготовить новую глобальную концепцию отношений с Ватиканом, для определения двух ключевых проблем: перспективе установления дипломатических отношений и позиции в отношении зондажа со стороны Ватикана (с 1984 г.) возможности его  участия в празднования 1000-летия Крещения Руси  летом 1988 г.  Тогда рассматривать эти вопросы посчитали ещё рано, и партийным руководством была подготовлена программа, проникнутая охранительным духом и предусматривавшая проведение антиватиканских действий. Что было естественно в связи с политикой Ватикана в странах Восточной Европы и подрывным характером передач ватиканского радио на русском и украинском языках.

       Между тем, задачи, которые ставил перед собой Ватикан в отношении  СССР, сводились всё к тем же пунктам:  укрепление позиций католиков в СССР (в 1986 г. здесь было 1099 католических приходов);  легализация униатов;  установление официальных отношений.

       Правильно оценив ситуацию с перестройкой, понтифик начал подталкивать к активным действиям существовавшую подпольно УГКЦ, во главе которой ещё в 1984 г. был поставлен Иоанн Любачевский (с 1985 г. – кардинал), призванный сделать церковь более послушной и управляемой. В начале августа 1987 г. группа униатского духовенства во главе с епископом Павлом Васылыком заявила о своём выходе из подполья, оповестив об этом Москву и Ватикан,  затем к ней  присоединились другие епископы. А в январе 1988 г. папа в своём выступлении перед прессой, отвечая на вопрос о возможном приглашении  посетить    Москву по случаю 1000-летия Крещения Руси, заявил, что поездка  могла бы состояться исключительно в «истинных целях», дав понять, что она не имеет смысла без посещения его «братьев и сестёр» в Литве и на Украине.  Затем, обратившись отдельно в двух письмах к православным и униатам, он предложил им примирение ради снятия напряжённости в гражданском обществе.

          Послание папы дошло до горбачёвского руководства, которое именно тогда   приступило к пересмотру своего отношения к Церкви, осознав, что политика государственного атеизма себя полностью исчерпала.  Собрав в апреле в Кремле главных представителей Московской Патриархии, Горбачёв разрешил им открыто и с максимальным размахом провести праздничные мероприятия по случаю 1000-летия Крещения Руси,   участие в котором должно было принять и государство. Одновременно он пообещал принятие нового, либерального закона о свободе совести.  Была и ещё одна важная деталь: в мероприятии предполагалось  участие представителей  других христианских «церквей».

          Так  начала вырисовываться новая церковная политика, воспроизводящая подход  хрущёвского руководства, рассматривавшего Церковь как инструмент для выстраивания новых  отношений с Западом, а экуменический «диалог»  — как часть своей внешнеполитической стратегии. Но если при Хрущёве проэкуменический курс навязывался Московской Патриархии  в качестве условия  выживания Церкви, в разгар гонений и преследований верующих, то  горбачёвское руководство использовало более гибкие и изощрённые методы.  Речь шла о предоставлении полной религиозной свободы,  помощи и покровительства Церкви со стороны государства, но ценой этого должна была стать такая  открытость  к межрелигиозному «диалогу», которая полностью соответствовала бы   новому   политическому  мышлению  горбачёвской команды и её   устремлённости на примирение с Западом.   Церковь для неё являлась всё тем же  инструментом, «идеологическим щитом власти», который должен был укрепить её авторитет как внутри страны, так и на международной арене. Но эти  планы не имели бы успеха, если бы внутри самой Московской Патриархии не существовала бы к этому времени хорошо организованная партия реформаторов, приступившая к перестройке самой Церкви и выступившая надёжным союзником власти.

      https://cdn3.img.ria.ru/images/15967/22/159672278.jpg  Для рассмотрения вопроса об участии  в праздновании 1000-летия Крещения Руси в Москву в июне 1988 г. прибыли две  католические делегации:   одна – от церкви (10 епископов из разных стран), другая – от государства Ватикан.   Делегацию от Ватикана  возглавил госсекретарь кардинал Казароли, который  встретился с  новым председателем Совета министров А.А.Громыко, министром иностранных дел Э.А.Шеварнадзе, и, наконец,  был  принят  со всеми почестями  М.Горбачёвым. Казароли передал ему  личное послание папы,  в  котором  содержались приглашение  понтифика и  четыре темы для обсуждения: установление дипломатических отношений; религиозная свобода для всех верующих; легализация униатов; перестройка.   (карт. 139) Известно, что Казароли, в знак примирения, передал Горбачёву и список всех тайных католических священников и епископов на Украине, которые никоим образом от этого не пострадали.  На встрече шёл поиск политической базы будущего диалога, поэтому Горбачёв  подчеркнул, что  «новое политическое  мышление»  в международных делах перекликается с новыми идеями, выдвигаемыми в Ватикане, при этом  совпадают и оценки, и термины. А Казароли дал понять, что Ватикан мог по своим каналам способствовать налаживанию «климата взаимного доверия» между СССР и США. В итоге вопрос о  взаимодействии и установлении канала связи для обмена информацией стал  основным.  Горбачёв пожелал «встречи в Италии», и с этого момента тема его визита  в  Ватикан была введена в дипломатический оборот, став  «одним из стержней,  вокруг которого вращалась вся проблематика российско-ватиканских отношений».

         Тогда же кардинал Казароли встретился и с униатскими епископами Курчабой и Васылыком, проинформировавшими Ватикан о том, что греко-католическая церковь существует и просит у советского правительства реабилитации и возвращения отобранных храмов.  А в январе 1989 г. понтифик в своём выступлении перед дипломатами призвал Горбачёва применять принципы «перестройки» и в религиозной сфере, имея в виду решение униатского вопроса. Эта поддержка  Ватикана  подтолкнула униатов  к ещё более активным действиям, и в мае 1989 г. униатские епископы Курчаба, Васылык и Дмытерко вместе с духовенством устроили стояние на Красной площади в Москве с требованием реабилитации УГКЦ, а миряне из Галиции поддерживали постоянный пикет на Арбате. Осенью в Львове состоялась  уже многочисленная демонстрация с требованием легализации УГКЦ, а во втором по значению львовском храме – Преображенском соборе священник Ярослав Чухный вместо патриарха на литургии помянул папу и провозгласил переход в юрисдикцию униатской церкви. После этого последовал переход в греко-католичество и в других городах, а несколько священников во Львове заявили о создании Украинской автокефальной православной церкви (УАПС). За униатов дружно вступились и перестроечные СМИ.

            Летом 1989 г. в связи с  готовящимися радикальными изменениями в странах Восточной Европы горбачёвская  команда   приступила непосредственно к реализации концепции «общеевропейского дома», значение которого объяснялось  необходимостью не допустить изоляции СССР. Эта тематика стала доминировать и в отношениях с Ватиканом, поскольку  международный авторитет  понтифика   должен был подкрепить престиж перестройки и её лидера в глазах «мировой общественности».  Как объяснял позже  помощник Горбачёва А.Черняев,  все понимали, что Ватикан – это не только религиозная, но и политическая и экономическая сила, и целью переговоров было разоблачить представление об СССР как «империи зла».  Горбачёв планировал создание союза между странами Восточной и Западной Европы, что-то вроде «Хельсинки-II», что невозможно было без согласия Св.Престола.

          В связи с этим в августе в Ватикан  был послан личный представитель  министра иностранных дел Э.А.Шеварнадзе Ю.Карлов, передавший  понтифику  послание Горбачёва. Карлов встречался и с кардиналом Казароли,  который сообщил ему, что они надеются, что все вопросы, касающиеся униатов и католиков в СССР,  будут решены после принятия нового закона о свободе совести. Поэтому в своём письме   министру  Ю.Карлов  предлагал  решить униатскую проблему путём «примирения» религиозных вождей. И неслучайно сразу после  Карлова понтифик принял трёх митрополитов РПЦ – митрополита Филарета (Денисенко), митрополита Ювеналия (Пояркова) и митрополита Филарета (Вахромеева)  — для обсуждения  ситуации с греко-католиками.

         После этого в советском руководстве была согласована дата посещения  Горбачёвым Ватикана, приуроченная  к  визиту в Италию  в конце ноября 1989 г. и накануне встречи в верхах  на Мальте.

         Как указывает в своей книге Ю.Карлов, подготавливая встречу с понтификом, они прекрасно понимали, что она касается интересов РПЦ и, в первую очередь, в связи с   возможной легализацией униатов, грозившей потерей  многих приходов в Западной Украине.  Так что расчёт был сделан на то, чтобы превратить РПЦ в своего союзника. Для этого  всячески подчеркивалось, что, во-первых,  новый закон о свободе совести обеспечит  равенство перед законом всех религий и конфессий, но РПЦ будет занимать в жизни общества особое место, и, во-вторых, что создание представительства СССР в Ватикане было бы полезным и для РПЦ как в целях получения живой информации о ватиканских делах, так  и в плане доведения  до Ватикана точки зрения руководства Церкви.

       В итоге   горбачёвская команда решила, что в силу  религиозной специфики униатской проблемы,  решение её надо искать в рамках взаимоотношений между РПЦ и католической церковью, которые сами должны решать вопрос о разделе церковного имущества без вмешательства государства. Это была удобная позиция, освобождавшая власть от какой-либо ответственности за решение этой ключевой проблемы .

         Однако и  Священный синод, и Совет по делам религий категорически не соглашались с признанием униатов  и исходили из того, что, если оно и возможно, то только  в рамках католической церкви латинского обряда и без восстановления  униатских церковных структур.  19 октября 1989 г.  обеспокоенные  члены Священного синода встретились с Э.Шеварнадзе, который  попытался «успокоить» их, подчеркнув, что контакты с Ватиканом будут строиться как с государством, а не как с религиозным центром. Он   призвал их   также подумать  «о поисках компромисса  в связи с предстоящим принятием более демократического и либерального закона о свободе совести и религиозных организациях».

         После этого была проведена встреча Ю.Карлова  отдельно с митрополитом Минским Филаретом (тогдашним  главой ОВЦС) и митрополитом Ювеналием, которого он назвал «тонким политиком» и который изложил свою точку зрения следующим образом: «Нам, говорил митрополит, не уйти от сотрудничества с западным христианством, с  католической церковью. К тому же такое сотрудничество пойдёт только на пользу всему христианскому миру. Однако надо быть реалистами. Русская православная церковь пока слишком слаба, чтобы на равных сотрудничать с католиками. Торопиться в этом деле – значит повредить перспективе общехристианского диалога, ослабить позиции русского православия». То есть межрелигиозное сотрудничество   никоим образом  не отметалось, но ставилось в зависимость от укрепления позиций самой РПЦ и её способности конкурировать с католиками, которые при организованной и политической поддержке Ватикана могли занять доминирующие позиции в российской духовной жизни.

           Буквально тогда же, 20 октября,  Горбачёв и Шеварнадзе приняли на самом высоком уровне кардинала Содано (практически в качестве главы правительства дружественного государства), с которым впервые за всю историю советско-ватиканских отношений были серьёзно обсуждены вопросы деятельности католической церкви в СССР, без решения которых  горбачёвское  руководство  не  видело возможности нормализации отношений с Ватиканом.  Но поскольку  это касалось уже межрелигиозных отношений, прозвучала, наконец, и тема  роли РПЦ в процессе нормализации отношений. Горбачёв чётко высказал положение о взаимозависимости между развитием контактов с Ватиканом по межгосударственной линии  и «диалогом»  между РПЦ и католической церковью, связав всё в треугольник светская власть-Ватикан-РПЦ.   Так что закономерно, что через несколько дней важная ватиканская делегация теперь уже во главе с кардиналом Виллебрандсом (главой Папского совета по содействию христианскому единству)  прибыла в Даниловский монастырь  (возвращённый Церкви по случаю празднования 1000-летия Крещения Руси) для встречи с патриархом Пименом, который вынужден был согласиться с решением Горбачёва.

        Михаил Горбачев и Иоанн Павел II Долгожданная встреча  с понтификом состоялась 1 декабря 1989 г. в Ватикане, в личной библиотеке папы и длилась около часу. Хотя газета «Правда»  писала, что встреча состоялась с глазу  на глаз, в действительности  в ней участвовали  два официальных переводчика, и содержание встречи известно. Но параллельно с ней  вёлся не менее ответственный разговор между Э.Шеварнадзе и кардиналом Казароли,   представлявший  собой как раз  настоящие политические переговоры по конкретным вопросам, в которых также участвовали кардинал Содано, член Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлев, посол СССР в Италии Н.М.Луньков и Ю.Карлов. (карт. 140) После этого состоялось уже общение представителей двух делегаций, среди которых  был и митрополит Ювеналий, в ходе которого Горбачёв, произнося речь,  дал понять, что приехал, чтобы получить от папы одобрение политики  перестройки. Как пишет исследователь Леконт, «ничего не даётся даром. Поддержка перестройки папой в обмен на свободу советских верующих – вот к какой “сделке” пришли  дипломаты этих двух таких не похожих друг на друга держав».   Одобрение это было тем более важно для Горбачёва,  что понтифика он рассматривал   как человека, «обладающего самым высоким моральным авторитетом в мире»  — так он представил папу своей жене. Показательны и слова Э.Шеварнадзе, сказанные   им кардиналу Казароли в связи с обсуждением перемен в Восточной Европе: «Без вас (имея в виду Ватикан) всего этого не было бы!».

        Выступая с речью, Горбачёв сделал неожиданное для понтифика предложение, пригласив его с официальным визитом в СССР. И  хотя  ватиканская сторона и сообщила позже, что это заявление преждевременно,   сама  идея, ранее немыслимая, была введена в сферу возможного обсуждения, что, естественно, не могло не поставить вопрос о встрече понтифика с патриархом.

        Та самая встреча на Мальте. На фото: слева — министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе, второй слева — генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев, второй справа — президент США Джордж Буш Получив «одобрение»  папы,  советская делегация отбыла на Мальту для встречи с Д.Бушем-старшим, в ходе которой, как известно,   произошла сдача СССР. Горбачёвская команда обязалась не вмешиваться в дела стран Восточной Европы, согласилось на объединение Германии и на уступки в отношении Прибалтики. Символично, что это произошло  на Мальте – бывшем гнезде Мальтийского ордена, выступавшего в качестве  посредника между Ватиканом, МИ6 и ЦРУ. (карт. 141)

       Встреча в Ватикане стала переломным моментом и в дипломатических контактах,   и в положении католической церкви в нашей стране. Поскольку она произошла после падения Берлинской стены,  многие сопоставляли  эти два события, говоря о  «преодолении раскола между Востоком и Западом».

        15 марта 1990 г. было сообщено об установлении официальных отношений между СССР и Ватиканом на уровне представительств (а не посольств), хотя  официальные представители были в ранге чрезвычайного и полномочного посла (Ю.Карлов) и апостольского нунция по особым поручениям (архиепископ Франческо).  При этом, поскольку папский представитель стал обладать двойной миссией – дипломатической и религиозной, Ватикан приобрёл в его лице канал воздействия на католические епархии в нашей стране. И хотя Ю.Карлов и оправдывал эту ситуацию тем, что советская сторона приобрела  больше возможностей требовать, чтобы центральные органы римско-католической церкви по связям с католическими организациями в СССР носили открытый характер и соответствовали нормам международного права,   преимущества были на стороне Св.Престола.

          Последствия не заставили себя долго ждать.

          Дело в том, что ещё в ноябре 1989 г. Совет по делам религий при Совмине Украинской ССР объявил о начале регистрации униатских приходов, после чего  так называемый «Комитет защиты Украинской католической церкви» начал насильственные захваты православных храмов.  В январе  1990 г. понтифик признал действительными хиротонии 10 тайно рукоположенных униатских архиереев и определил их в качестве ординарных и титулярных епископов  на возрождённые униатские епархии: Львовскую, Ивано-Франковскую и Мукачевскую.

          После же установления официальных отношений   роль Ватикана как покровителя униатов, вдохновившего их на разгром православных приходов, проявилась в полную силу.  Выразилось это в работе четырёхсторонней комиссии, созданной в Западной Украине для совместного поиска путей урегулирования отношений между православными и униатами.  В неё вошли  представители Московского Патриархата, Украинского экзархата МП, УГКЦ и католической церкви. Комиссия   выработала взаимоприемлемые условия, на основании которых должно было произойти перераспределение храмов и церковного имущества, однако  вскоре её работа   была нарушена действиями представителей УГКЦ.   22 марта 1990 г. они  опубликовали заявление   о том, что по согласованию с понтификом все выработанные комиссией материалы признаются недействительными и неправомочными. Униаты в одностороннем порядке вышли из состава комиссии и вернулись к прежней экстремистской политике, захватывая православные храмы. Совет по делам религий в Москве уже полностью потерял контроль за религиозной обстановкой на Украине, униаты открыто  взаимодействовали с сепаратистскими силами, а Ватикан им в этом потворствовал.

          31 марта 1991 г. митрополит Иоанн Любачивский, имевший американское гражданство,  прибыл во Львов и взошёл на кафедру Собора Св.Юра, возобновив каноническую структуру на Украине. После этого в Западной Украине начинаются регулируемые из одного центра демонстрации униатов против православных, погромы и захваты их храмов, сопровождаемые избиением и надругательством над священниками и мирянами. В итоге на Галичине были разгромлены три православные епархии – Тернопольская, Ивано-Франковская и Львовская. В последней из 1 тысячи существовавших там приходов осталось только 40.

          Как писал Ю.Карлов,   Русская Православная Церковь в Западной Украине «оказалась в ловушке горбачёвской формулы, согласно которой униатский вопрос должен решаться между православными и католиками, а государственные власти признают, мол, любое их решение. В своё время авторы этой формулы из Идеологического отдела ЦК КПСС и из Совета по делам религий думали, что православная церковь  будет всего лишь ширмой, за которой разместятся истинные участники переговоров в Ватикане – партийные и государственные власти. Однако крах централизованного государственного управления оставил православных беззащитными. Им противостояла уже хорошо организованная к тому времени униатская церковь, которая пользовалась полной поддержкой местных властей. Москва для западноукраинских православных оставалась всё дальше и дальше».

        После принятия в октябре 1990 г. закона о свободе совести и религиозных организаций  общая религиозная обстановка в стране резко ухудшилась, и начали активно проявлять себя центробежные тенденции внутри РПЦ.  Украинской Православной Церкви  (как стали называть теперь Украинский экзархат) под давлением обстоятельств  была предоставлена  независимость и самостоятельность в управлении своими делами при сохранении канонических связей с МП.  Уже после распада СССР произошёл раскол  УПЦ МП  и образование УПЦ Киевского Патриархата  и  активизировалась возобновившая легальную деятельность   Украинская автокефальная православная церковь, оторвавшая от РПЦ более тысячи приходов.

         В условиях общей неразберихи, царившей тогда в Москве в отношении дел с Ватиканом,  он  активно   расширял и укреплял позиции католичества в различных  районах СССР. В 1991 г. здесь существовало уже более 1,5 тысячи  католических приходов, создавались  административные структуры, учебные заведения,  миссионерские центры, учреждались монашеские ордена. Ватикан помогал налаживать связи католиков в СССР с зарубежными центрами, и только по линии католической церкви США было выделено около 100 млн. долларов в помощь родственным католическим структурам в нашей стране.

          Главным образом  восстанавливались   приходы на  Украине и в Белоруссии, где создавались   католические епархии.   Через частные приглашения начался мощный заброс миссионеров, местные власти стали выделять  значительные бюджетные средства на восстановление храмов.  В Белоруссии из 109 священников, обслуживавших общины,   50 были приглашены из Польши в соответствии с секретной договорённостью между Горбачёвым и Ярузельским.  В итоге католическая иерархия тут оказалась в зависимости польского епископата и Польши, что проявлялось, в частности, в использовании польского языка в религиозных службах и в церковном делопроизводстве.

            На других территориях СССР Ватикан планировал создать единую католическую епархию  с центром в Москве, однако в итоге в апреле 1991 г. были созданы три Апостольские администратуры для католиков латинского обряда, которые возглавил Т.Кондрусевич в Москве  —   для европейской части РСФСР, иезуит Й.Верт в Новосибирске — для азиатской части РСФСР и Я.Ленга в Караганде — для Казахстана. Католики, пользуясь соответствующей финансовой поддержкой, перешли везде к активной прозелитической деятельности. РПЦ  расценила назначение католических епископов как попытка создания параллельных миссионерских  структур католицизма на канонической территории Русской церкви.

           Одновременно Ватикан стал активно налаживать гуманитарное сотрудничество с государственными организациям нашей страны, чего  раньше никогда не было – ни до революции, ни при советской власти. В Москве  на деньги католических организаций стали строить больницы для детей, использовали опыт католиков в деле подготовки медицинского персонала. Но главное внимание католики уделяли культурной и духовной сфере, участвуя в двусторонних симпозиумах на исторические темы в целях создания положительного образа Ватикана в глазах советских людей. Расширились контакты советских научных организаций с «Руссикумом» и Понтификальным Восточным институтом.

        Картинки по запросу ельцин и папа римский   После  развала  СССР  в декабре 1991 г. Ватикан установили отношения с Российской Федерацией как преемницей СССР, и новые власти всячески пытались показать свою заинтересованность в укреплении дружбы со Св.Престолом. Связь между папой римским и Б.Ельциным была налажена ещё до Беловежских  соглашений  при посредничестве  министра иностранных дел России А.Козырева. Последний обсуждал с госсекретарём Ватикана Содано планируемые политические и экономические реформы в России и даже собирался использовать элементы современной католической  социальной доктрины.

         А 20 декабря в Ватикан прибыл Б.Ельцин, который в беседе с папой подчеркнул верность принципу равенства всех религиозных конфессий. (карт. 142) Тут вновь прозвучала   тема визита понтифика в Россию, по поводу которого глава пресс-службы Ватикана Наварро-Вальс заявил, что он состоится, когда наступит подходящий момент, так как визит должен иметь  экуменическое звучание. Как и во время визита Горбачева, главные переговоры шли не между понтификом и Ельциным, а между госсекретарём Содано и министром А.Козыревым, которые обсуждали вопрос о том, как подключить Ватикан к процессу международного признания России как самостоятельного государства.

         Ватикан продолжал укреплять свои позиции в России. Здесь была  восстановлена деятельность католических монашеских орденов. В 1992 г. официально начал действовать орден иезуитов, открывший свои филиалы в Новосибирске, Калинигграде, Санкт-Петербурге и Москве. В том же году  были восстановлены дипотношения с Суверенным  Мальтйским орденом (учитывалось, что они существовали при Павле I.). Росло число приходов, при этом 90% служивших в них священников были иностранцами. А в 1999 г. была создана Конференция католических епископов России.

         Вместе  с тем главной  целью Св.Престола оставалось сближение с РПЦ, и здесь важно подчеркнуть, что, несмотря на тот погром православных, который происходил в Западной Украине, несмотря на активную прозелитическую деятельность католиков в России, руководство Московской Патриархии продолжало вести с ними «диалог». Устремлённость архиереев  на   экуменическую открытость, предоставившую возможность более активного участия в международной жизни, оказалась сильнее  заботы о собственной пастве.  Этому способствовали два фактора.

        Во-первых, с изменением положения РПЦ здесь началась автономная  религиозно-политическая активность, в результате которой была проведена серия административных реформ.   Как показал о. Павел Адельгейм в своей книге «Догмат о Церкви», реформы эти осуществлялись последовательно и поэтапно. Проследить их можно путём сравнения четырёх редакций Устава церкви (1917 г., 1945 г., 1988 г. и 2000 г.)

          Устав 1917 г. определял, что в РПЦ высшая власть – законодательная, административная, судебная и контролирующая – принадлежат Поместному Собору, периодически, в определённые сроки созываемые, в составе епископов, клириков и мирян. Положения 1945 г. и Устав 1988 г. исключили «контролирующую» власть из компетенции Поместного Собора, никому её не передав. Наконец, Устав 2000 г. исключил из компетенции Поместного Собора, кроме «контролирующей», уже  «законодательную», «административную» и «судебную» власть, оставляя ему «высшую власть» в области вероучения и канонического устроения. Высшая «законодательная и судебная» власть была передана Архиерейскому собору, а «исполнительная» — патриарху и синоду. Таки образом это открыло путь к сосредоточению полноты церковной власти в руках архиерейской корпорации.  Существенные перемены произошли и в положении церковной общины. Приходской устав  1917 г. называл мирян «прихожанами» и наделил их каноническим статусом в сфере деятельности общины конкретного храма. А согласно Уставу 1988 г. для прихожан не предусмотрено никаких прав; это  бесправное положение в приходе приводит к тому, что они остаются невостребованными храмовой жизнью и  лишены  участия в обсуждении проблем приходской жизни. Но в итоге это касается не только приходской, но общецерковной жизни, когда миряне оказались лишены возможности высказывать  свою позиции относительно «межхристианского диалога».

           Во-вторых, в условиях  новой, открытой внешней политики российского руководства    окрепли позиции «экуменической  партии» в Московской Патриархии –  Отдела внешних церковных сношений,  во главе которого в 1989 встал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев). При нём произошли качественные изменения в структуре и деятельности ОВЦС, возросла его роль в «диалоге» с государственной властью,  расширились контакты с различными политическими, общественными и прочими организациями. Спектр его ответственности был крайне широк, и он всё активнее вторгался в различные области взаимосвязи с внешним миром.  В 1997 г. в ОВЦС была проведена реорганизация управления по ватиканской модели, в результате которой появились Секретариат по межправославным отношениям, по взаимоотношениям Церкви и общества, наконец, по межхристианским связям, секторы зарубежных учреждений и пр.  Показательно, что именно ОВЦС организовал процесс выработки     «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви»,  за основу которого были взяты  документы католической церкви.

           Именно ОВЦС нёс ответственность за переговоры с католиками и за то, что произошло на VII заседании  смешанной комиссии по богословскому договору между католиками и православными, состоявшимся в г. Баламанде (Ливан) в 1993 г. Здесь было заключено соглашение «Униатизм как метод объединения в прошлом и поиск полного единства в настоящем», подписанное католиками и 13 официальными представителями девяти Поместных Православных Церквей (от РПЦ —  игумен Нестор  Жиляев, сотрудник Отдела внешних церковных сношений). Документ этот, получивший название «Баламандская уния», ярко отражает дух экуменизма. Осудив униатство, как источник конфликта между  православными и католиками, он выдвинул новые экуменические богословские принципы и практические методы для достижения «полного общения».

   .        В нём, в частности, признаётся, что восточные католические церкви являются частью католической общины и должны руководствоваться положениями II  Ватиканского собора и быть равноправными участниками в деле экуменического диалога; предлагается забыть историю отношений между Православной церковью и восточными католическими церквами и осуждаются «попытки возвращения восточных католиков в Церковь отцов» православной стороной;    Православная и католическая церкви рассматриваются в качестве «Церквей-сестёр»; указывается, что православие и католичество в равной мере ведут ко спасению; призывается учитывать «религиозную свободу верующих», которые «должны иметь возможность свободно высказывать своё мнение, когда их об этом спрашивают»; предлагается верующим оказывать помощь другим церквам в их богослужении, представляя свою собственную церковь в их распоряжение по обоюдному согласованию, которое позволило бы совершать богослужения по очереди в разное время в одном и том же здании»; предлагается создание католиками новых структур в регионах, традиционно относящихся к юрисдикции Православной церкви; настаивается на необходимости уделить особое внимание подготовке будущих священников, образование которых должно быть объективным и положительным по отношению к другой церкви; объявляется, что цель диалога – обрести полное общение, которое существовало между нашими церквами более тысячелетия; указывается, что предложенные принципы и методы исключают в будущем «всякий прозелитизм и всякое стремление к экспансии католиков в ущерб Православной церкви» и устраняют препятствия для дальнейшего экуменического диалога.

          Таким образом, документ заключал в себе серьёзные уступки  католикам. Формально отвергнув унию как насильственный способ окатоличивания,  соглашение предложило другой, более мягкий и скрытый, соответствующий постконфронтационному периоду диалога между Востоком и Западом. Уравняв православие с католичеством и нигде не упомянув об их вероучительных расхождениях, оно утвердило ложное «сестринское богословие», позволяющее поглощать православие через разложение его изнутри  путём  воспитания массы экуменически-прокатолических священнослужителей, катехизаторов и широкой массы мирян, опираясь на сокрытие истинной сущности современного католичества и экуменизма и подмены её ложной.  Что касается униатских общин, то документ  не только признал их  в качестве католического сообщества, но придал  им ещё бóльшие права на свою деятельность. Более того, он узаконил продвижение Ватикана на Восток путём создания новых структур. В силу этого, опираясь на «православных» экуменистов и на греко-католиков Западной Украины, ставших требовать от православных предоставления им оставшихся храмов и захватывать их при поддержке властей, Ватикан, значительно расширил своё официальное присутствие на Украине и в России.

       Важно отметить, что Баламандское соглашение было подписано Жиляевым  в тайне, и текст его был публиковался только в 1995 г.  Так что,  когда  в 1994 г. собрался  Архиерейский  Собор, владыки одобрили этот документ, так и не  ознакомившись с его содержанием. И только на Архиерейском Соборе 1997 г. было определено: «Ввиду дискуссии, возникшей на Соборе вокруг значения Баламандского соглашения, передать последнее на изучение Синодальной Богословской Комиссии и поручить Священному Синоду выразить отношение к этому документу». Однако собравшаяся  не в полном составе  богословская комиссия не нашла ничего опасного в новой унии с папистами. В итоге документ не вступил в силу только потому, что его не утвердил Иоанн Павел II.

           Такая наступательность со стороны католиков и уступчивость со стороны РПЦ имели самые серьёзные последствия.

         В 1997 г. впервые был поставлен вопрос о встрече папы и Московского патриарха Алексия II. Её запланировали провести  для обсуждения существующих проблем во время  Второй Европейской межхристианской ассамблеи в Граце (Австрия). Помешало этой встрече только то, что в процессе подготовки общей декларации из текста по настоянию папы были удалены фразы об осуждении прозелитизма и униатства. О том, что эта тема была поднята не без влияния российских властей,  свидетельствует заявление самого патриарха Алексия II в 2000 г.: «Я знаю обо всех предложениях по этому поводу и в том числе о том, что премьер-министр Касьянов договаривался с Иоанном Павлом II о возможной встрече, и не исключено, что рано или поздно мы действительно побеседуем с папой». Главными препятствиями для встречи  патриарх  назвал  прозелитизм и нежелание Ватикана осудить действия украинских греко-католиков. С тех пор решение этих двух проблем стало главным условием для возможной встречи.

           Так произошла мутация взглядов и изменение позиции руководства РПЦ: встречу признали возможной, вопреки еретическим взглядам понтифика, поэтому вопрос о богословских противоречиях не поднимался, и никто не напомнил, что прозелитизм – это сама сущность католицизма. Так что опыт неформальной унии 1965 г.  не прошёл даром.

         Картинки по запросу иоанн павел 2 на украине   Чувствуя за собой силу, понтифик   предпринял очередные  «миротворческие» шаги. В июне 2001 г. понтифик посетил независимую Украину с так называемым «государственным визитом»  по приглашению тогдашнего президента Украины Л.Кучмы. (карт. 143) Это был первый в истории визит папы римского на русскую землю. Он состоялся вопреки   многотысячным протестам православных верующих. В ходе этого визита папа не только побывал в Киеве и Львове, но и провёл богослужения в этих городах, что явно выходило за рамки задекларированного властью «государственного визита».

          Вторым «миротворческим» шагом стало преобразование в 2002 г. апостольских администратур  в России в четыреполноценные католические епархии с центрами в Москве, Саратове, Иркутске и Новосибирске, объединённые  в митрополию с центром в Москве.  Руководство РПЦ оценило это как «вызов, брошенный православию», поскольку речь идёт о прозелитической деятельности на канонической территории РПЦ.

         Однако ОВЦС упорно продолжал  «диалог» с Ватиканом.      Митрополит Кирилл (Гяндяев)   описал тогда ситуацию следующим образом: «После визита Папы Римского на Украину православно-католические отношения зашли в тупик. Однако мы не можем игнорировать тот факт, что Православная и Католическая Церкви являются реальными духовными силами в Европе и мире, способными во многом определить христианский ответ на вызовы нового века. Поэтому, возражая против политики Ватикана в отношении традиционно православных стран, являющихся канонической территорией Московского Патриархата, мы признаем необходимость православно-католического диалога по основным проблемам развития современной цивилизации. Поэтому, несмотря на тяжелые последствия визита Папы Римского на Украину, мы сочли необходимым возобновить диалог с католиками».

         С самого начала «диалога», который вёл Иоанн Павел II с РПЦ, он отличался наступательным и бесцеремонным характером со стороны Св.Престола и оборонительным и   оправдательным — со стороны Московской Патриархии. Всё стало соответствовать формуле, которую митрополит Кирилл выразил так: «Мы продемонстрировали готовность к диалогу, однако ответом на наши добрые намерения стали чрезвычайная некорректные, неуважительные действия Ватикана». Но в этом и заключается сущность Ватикана.

         Главным же результатом участия в «диалоге» стало изменение общей оценки    католицизма и других еретических вероучений. Миряне продолжали относиться  к ним так, как учили наши  святые отцы, в то время как руководство МП перешёл на другие позиции. Как заявил митрополит Филарет (Вахромеев) в своём докладе на Архиерейском соборе РПЦ 1994 г., Православная церковь  не признаёт католиков, протестантов и англикан еретиками, несмотря на отсутствие с ними евхаристического общения и наличие догматических разногласий. Она признаёт действительность крещения, евхаристии, священства, епископата католиков  наличие у них апостольского преемства. В отношении протестантов и англикан было сказано, что признаётся действительность таинства крещения.

            Так   экуменическому сотрудничеству было дано богословское обоснование, которое оправдывало совместные дела не только в социальной сфере, но и и в религиозной, в частности, совместные молитвы с инославными. Единственно, это не носило  обязательно-принудительного  характера и было отдано на «благоусмотрение священноначалия».  Но суть от этого не менялась. Принятые положения    противоречат учению наших святых отцов – и это основополагающее. Но интересно и то, что они идут вразрез с оценкой тех католиков, которые остаются верными «старой», дособорной католической церкви. Вспомним утверждение седевакантистов:  современная католическая месса недействительна.

          В 1998 г. с  Заявлением  по  поводу экуменизма   выступила братия  Валаамского монастыря. В нём говорилось: «Участие в деятельности ВСЦ, основанной на экклезиологической   ереси неизбежно вынуждает православных участников экуменического движения относиться к инославным сообществам как к равноправным “церквам”, облагодатствованным Святым Духом, тем самым попирая догмат о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви». Заявление это  получило широкий общественный резонанс. Однако ответом на это со стороны священноначалия стало очередное оправдание экуменизма. В 2002 г. Архиерейский собор   закрепил принятый подход, приняв документ «Основные принципы отношения  к инославию», который, хотя и отверг «теорию ветвей», утверждавшую сохранение глубинного единства христиан,   подчеркнул позитивную цель экуменического движения  и осудил враждебное отношение к его задаче.

           В итоге  начавшаяся перестройка  в общественно-политической сфере вновь «открыла» нашу  Русскую Православную Церковь Западу, но в условиях  развала державы  и перехода страны под внешнее управление  эта «открытость» обернулась  участием в чужом сценарии на правах «младшего партнёра»  Те силы, что «запустили»  перестройку, реанимировав  никодимовский «проект», «запустили» и Реформацию в РПЦ, которая с годами стала набирать свою настоящую силу.

Популярный интернет



comments powered by HyperComments

Еще по теме

Популярное Видео





Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24lifenews
Авиабилеты и Отели