— Любой глобальный проект формирует свой глобалистский конструкт. Два последних глобальных проекта, определившие вторую половину 20 века — Западный и Красный.  У каждого была своя система глобализации. Красный проект проиграл, хотя это было исторически не обязательно, например, в 70е годы в реальности он выиграл.  В результате с 1991 года в мире установилась монополия одной идеи — либеральной. Проблема состоит в том, что Западный проект был построен на одном  экономическом механизме — эмиссии доллара. Ее эффективность все время падала. А с 81 года по 2008 год она поддерживалась исключительно снижением стоимости кредита. Причем кредитная ставка федерального резерва упала с 19 % до 0 в декабре 2008 года. Этот механизм исчерпан.

Михаил ХазинДалее, начиная от прямой эмиссии с 2008 по 2014 год и, кончая разными другими способами, ситуацию еще тянули. Но в общем, уже стало понятно, что либеральная идея больше формировать глобальный конструкт не сможет.

Книжка, которая вышла в 2003 году, называлась «Закат империи доллара и конец Pax Americana», описывала этот процесс. Могу сказать, что все те конструкции, которые мы там описали, начиная от валютных зон и кончая валютными войнами,  — реализовались на практике.

Сегодня  началось разрушение главной базовой элитной конструкции западного глобального проекта. В США пришел к власти представитель другого глобального проекта — капиталистического. 17 июля 2018 года Трамп объявил войну: впервые за 104 года президент США сказал о том, что ФРС проводит неправильную политику повышения ставки. А это означает вмешательство в прерогативу элиты западного глобального проекта.

На следующий день глава МВФ Кристин Лагард объяснила, что Трамп разрушает мировую экономику. Дальше адвокаты Трампа стали давать на него показания. А новый глава ФРС Джером Пауэлл заявил о том, что он повышал, повышает и будет повышать ставку и Трамп ему не указ. После чего Трамп пригрозил, что  если ВТО не изменит своей политики, то США выйдут из этой организации.

Я напомню, что МВФ, ВТО и Мировой банк — бритнвудские институты, созданные в 1944 году.

Отметим, что в процессе этой схватки произошло еще два события в 2011 году: попытка вырвать из-под юрисдикции США эмиссию мировой валюты через создание на базе МВФ Центробанка, которая для транснациональных финансистов завершилась неудачей.

Сегодня есть два варианта: либо в ноябре этого года Трамп выигрывает промежуточные выборы, — и тогда он начинает радикальную перестройку мировой финансовой и мировой экономической системы.  Либо финансистам придется пойти на экстраординарные меры, которые, скорее всего, завершатся обманом рынков и всеобщим хаосом. Обвал рынка, впрочем, может произойти и в случае победы Трампа.

Если мы будем говорить о России, то последнее выступление нашего Президента однозначно показало, что он не готов сегодня идти на конфронтацию и тянет время, примерно,  до того самого ноября месяца, когда будет понятно, кто победил.

Если побеждает Трамп — то либеральные идеи, включая проект пенсионного закона, можно отменять и закон не подписывать. Если побеждают финансисты, посмотрим, какие у нас будут приниматься решения.

По этой причине Россия стоит на грани начала колоссальных трансформаций масштаба 1991 года. У нас ситуация немного лучше, чем на Западе, потому что мы уже первую часть падения  от сверхпотребления прошли в 90е годы. Евросоюзу и США этот путь еще предстоит.  Поэтому спад у нас будет не 50-60% от ВВП, а только процентов 30-35. Но это много. Вопрос: можно ли их избежать? Ответ: Да, можно. Но для этого надо радикально менять экономическую политику. Проблема состоит не в том, что не понятно, как это делать. Как делать– как раз понятно. Абсолютно не ясно, кто это будет делать, потому что в 98-99 году были еще и Маслюков, и Примаков, и Геращенко. А сегодня этих людей нет.

По этой причине я не исключаю, что нашу страну ждут не просто неприятности — неприятности ждут всех, и нас не самые сильные, — но при этом мы будем совершенно не в состоянии как-то с ними справляться.

Кроме того, не решен базовый и принципиальный вопрос. Если мы посмотрим на последний саммит стран БРИКС, то увидим, что это ровно те самые страны, которые в нашей книжке 2003 года названы центрами валютных зон. Единственное исключение — это ЮАР. Мы тогда предположили, что Латинская Америка и Южная Африка образуют единую валютную зону.

В этом смысле понятен интерес всех остальных к этим странам — это и будут альтернативные центры силы в посткризисном мире.

Но модель управления и региональными финансами, и механизм взаимодействия регионов друг с другом, не отработан. И никто себе пока этого не представляет. Мне кажется, что наиболее интересная сегодня тема — попытка разобраться, как это может быть устроено, на примере взаимодействия России и Китая. Потому что больше пока в эти игры играть никто не решился. Если сегодня начать делать эту работу, она может дать серьёзный эффект уже к концу 2019 года. Только нужно понимать, что делать это, — во всяком случае, со стороны России, — не должны  официальные институты, которые контролируются МВФ.

Кроме того, есть еще один базовый вопрос, на который нужно ответить — механизмы экономического развития и структура экономики после кризиса.

Сверхпотребление вызвало колоссальные экономические перекосы. Имеются отрасли, которые после кризиса в принципе существовать не смогут, поскольку спрос упадет не в 2 раза и не в 3. А на порядок. Эти отрасли надо определить. Собственно говоря, Фонд экономических исследований Михаила Хазина этим сейчас активно занимается.

Проблема состоит в том, что это не масштаб одного вообще не самого большого исследовательского института. Это задача масштаба всего человечества.

Мне кажется, что этой осенью мы стоим на переломе. Критическая точка — это начало ноября. По итогам начала ноября мы уже поймём, как быстро будет происходить переконфигурация всей мировой экономики, — завершил Михаил Хазин.

популярный интернет



Еще по теме

Комментарии:

Популярное Видео



Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews
Авиабилеты и Отели