Если честно, то я расстроен. Категорическим нежеланием российских учёных объединяться. Собственно, речь идёт о неокономике. Когда Олег Григорьев ушёл из Неокона (а тому уж почти 10 лет) я считал, что это ошибка. И ещё большая ошибка, что он зарегистрировал на себя потенциально «зонтичный» бренд «неокономика». Поскольку понимал, что узкая (и как показал опыт, всё более сужающаяся) монополия на «новый научный метод» с моей точки зрения не могла не привести к тому, что он практически прекратил свою публичную жизнь. Которая с 2008 года, в общем, уже начала проявляться.

Михаил Хазин

Как я и предполагал, так и произошло. Другое дело, что лично Олег сильно ревновал ко всем конкурентам. Есть в нашей стране альтернативные экономическому «мэйнстриму» школы и у меня десть лет назад (да и сейчас, в общем) было ощущение, что многие из них готовы объединяться под брендом «неокономики». Что автоматически привело бы к его развитию и популяризации. Но — при жизни Олега Григорьева не вышло.
 
Теоретически, можно было бы попробовать после его смерти. У него было достаточно много идей и конструкций, которые вполне жизнеспособны и, в сочетании с другими, могли бы дать мощный толчок актуальной экономической науке. Более того, соответствующий прорыв в науке практически неизбежен, поскольку кризис, о котором мы писали ещё летом 2000 года наконец начался. И его команда вполне могла бы начать соответствующую работу, вернув бренду «неокономика» его изначальный, «зонтичный», смысл, под который мы его и придумывали. 
 
Если бы такая работа началась, то, и тут я почти уверен, мы бы довольно быстро раскрутили бы его не только на российском, но и на мировом уровне. Тем более, что значительная часть той работы, которая описана в моей книге «Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики» начиналась ещё в рамках совместной с Олегом работы. К сожалению, не очень понятные у последователей Григорьева «обидки» (самому Олегу это ещё можно было простить, собственно, я на них вообще внимания не обращал) привели к тому, что они своими руками закрыли ту поляну, которая могла бы стать для них источником процветания.
 
Это хорошо видно по недавно опубликованному «манифесту» одного из участников «группы Григорьева». Я уж не буду разбирать этот документ, приведу только одну цитату: «Собственно, на переработке прогнозов Григорьева в конспирологические теории, которыми он пугает слушателей и живет Михаил Хазин». Это, как понятно, тяжёлый случай, поскольку, с одной стороны, в этом тексте последователи Григорьева отождествляются с самыми записными либерастами (у которых тезис о нашей конспирологичности является одним из базовых), а, с другой, чётко показывает, что сами последователи Григорьева чужие по происхождению источники не читают. И уж точно не читали ни «Лестницу в небо», ни «Воспоминания о будущем». Про обзоры Фонда Хазина они, судя по всему, вообще не слышали.
 
К слову, они противоречат и самому Григорьеву, который неоднократно объяснял, что теоретическая база моих исследований (технологические зоны, теория ПЭК-кризисов, теория глобальных проектов и теория элит) противоречит его пониманию неокономики. Точнее, технологические зоны сам Григорьев и придумал, но затем решил, что они ему не нужны. Ну, тут, как говориться, хозяин — барин, ему не нужны, а экономической теории — нужны. Впрочем, на сегодня это уже принципиального значения не имеет.
 
Собственно, этот текст я написал по одной-единственной причине: я очень хотел, чтобы бренд «неокономика» возродился. И поэтому в последний раз обращаюсь к последователям Григорьева с предложением вернуть этому бренду его изначальный «зонтичный» смысл. И потому, что это справедливо по отношению к той роли, которую Олег сыграл в развитии современной экономической науки и потому, что я очень хочу, чтобы эта роль стала известна всему миру. Будем надеяться, что они услышат.

Еще по теме

Поддержите нас
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews