Наш флот – как, впрочем, и любой другой – не имеет кораблей, способных оказать действенную огневую поддержку приморскому флангу армии или десанту при высадке, тем более, осуществлять сопровождение последнего в оперативной глубине. Исключение – США, которые сохраняют свои линкоры как музеи, но готовые в любой момент вернуться в строй.

Константин Сивков

Завоевание господства на море далеко не единственная задача флотов. За ними – огневая поддержка приморского фланга армии, высадка морских десантов, нанесение ударов по военно-морским базам и иным важным объектам в прибрежной полосе. В США полагали решать эти задачи главным силами палубной авиации. В СССР делали ставку на морскую авиацию берегового базирования, действия которой, по сути, ничем не отличались на этом направлении от фронтовой и дальней. Однако ограничения, связанные в располагаемым летным ресурсом, возможностью действий по погодным условиям, точностью применяемого оружия, временем реакции и организацией взаимодействия с наземными силами, заставили вернуться к крупным надводным артиллерийским кораблям. В СССР крейсера проекта 68-бис оставались в составе флотов почти до начала 90-х. А США несколько раз вводили линкоры в боевой состав из резерва для действий в локальных войнах и вооруженных конфликтах. Эти корабли отметились во Вьетнаме. Участвовали в войнах против Ирака в 1991 и 2003 годах, обеспечивая высадку оперативного морского десанта. 

Американские линкоры, пройдя модернизацию, до конца 90-х оставались в боевом составе флота как ядро ОРГ – оперативных ракетных групп, наиболее мощных ракетоносных соединений ВМС США. Имея 32 ПКР «Томагавк» и 16 ПКР «Гарпун», линкоры на тот момент располагали наиболее мощным ракетным залпом ПКР большой дальности. А конструктивная защита делала их достаточно устойчивыми к поражению даже самыми мощными боевыми частями советских ПКР (весом 500–900 кг). Разгромить такую ОРГ было почти так же сложно как АУГ.

“В локальных войнах второй половины XX и начала XXI века флоты действовали только против береговых объектов. Это имело место и в Сирии линкор «Айова»/Iowa, крейсер проекта 68-бис”

Надо заметить, что в локальных войнах второй половины XX и начала XXI века флоты действовали только против береговых объектов. Это имело место и в Сирии.

Вернемся к авианосцам. Авиация совершенствовалась и … дорожала. Сегодня даже один утраченный боевой самолет – огромный ущерб. Значительные потери боевой авиации не сможет в приемлемые сроки восстановить даже самая мощная в экономическим отношении страна, такая как США. Объемы годовых закупок, если речь идет об истребителях или бомбардировщиках, исчисляются ныне несколькими десятками единиц максимум. Не сравнить с серединой XX века, когда такие заказы выполнялись в течение недели, а иногда и суток. При этом объекты удара авиации прикрываются глубоко эшелонированной, многослойной системой ПВО, включающей ЗРК большой («Патриот», С-300, С-400 и перспективный С-500) и малой дальности («Панцирь-С», «Роланд», «Гепард»). Преодоление такой системы (при нормальной ее организации) потребует много сил, средств и неизбежно будет сопровождаться значительными потерями.

Вполне понятно, что США и СССР, готовясь к войне между собой и высадке десантов в ее ходе, стремясь минимизировать расход ресурса авиации и потерь самолетов, до начала 90-х сохраняли в боевом составе флотов самые крупные артиллерийские корабли, построенные в военные и послевоенные годы: США – линкоры типа «Айова», СССР – крейсера проекта 68-бис.

популярный интернет

Еще по теме

Поддержите нас
Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews