После недавнего несанкционированного митинга мусульман у посольства Мьянмы в Москве некоторые наблюдатели заговорили о рисках и перспективах исламского протеста в России. Кстати, мусульмане планировали еще одну акцию в поддержку единоверцев из Мьянмы, но столичные власти ее не согласовали. Между тем, первая акция наделала много шума и заставила общественность волноваться. Президент Института Ближнего Востока, политолог, востоковед Евгений Сатановский уверен: все эти страхи совершенно безосновательны.

Евгений Сатановский— Евгений Янович, на ваш взгляд, возможен ли в России исламский протест? И не кажется ли вам странным, что, при наличии своих собственных проблем, российские мусульмане на днях вышли протестовать из-за событий в далекой Мьянме?

— А какие у наших мусульман, если не секрет, проблемы в России?

— Жалуются на недостаточное количество мечетей, на проблемы с ношением хиджабов, упоминаются проблемы мигрантов и так далее.

— Нет, стоп. Мигранты – это мигранты, и проблемы у них могут возникнуть как у мигрантов, а не как у мусульман. Мало мечетей? Мусульмане могут молиться не обязательно там, молельные комнаты имеют право позвать к себе любое количество гостей. Так что, с моей точки зрения, у наших мусульман вообще нет проблем. Говорить об этом они могут хоть от забора до рассвета, но если они хотят узнать, что такое проблемы, пусть заедут во Вьетнам, в Таиланд, в Бирму, в США, в Японию, и попытаются поставить там мечеть, а я на них посмотрю.

Я несколько десятилетий работаю с исламом изнутри и очень хорошо знаю, что такое проблемы мусульман там, где они есть. Проблемы у них были, если говорить о чеченцах, в первую чеченскую войну, но не как у мусульман, а как у чеченцев. Сегодняшние проблемы ислама – это, в первую очередь, проблемы в исламе. Нельзя думать, что люди будут жить в стране так, как хотят радикалы.

Проблема, может быть, в отсутствии собственных авторитетов, людей с мозгами, занимающихся исламом (как и иудаизмом). Но это их проблема. Если у них когда-нибудь появится кто-то грамотный, достойный и настоящий, как и у евреев, тогда это будет авторитет. Это проблема людей, но это не проблема их жизни в стране. А если у них с этим проблема, выезд из страны абсолютно свободен на все четыре стороны.

— Евгений Янович, вернемся к Мьянме. Почему именно она стала катализатором активности мусульман?

— У них нет никаких настоящих проблем дома, именно поэтому они и вышли. Это как раз показатель. А тех, кто говорит о проблемах, нужно проверить, кто такие и говорят ли они правду. Что касается проблемы рохинджа в Мьянме, это проблема исламских радикалов и террористов. Мы имеем дело с очередной, безусловно, инициированной извне вспышкой насилия со стороны радикальных исламистов: удар по рохинджа вызван уничтожением 30 армейских постов, сожжением нескольких монастырей и продолжающимся убийством буддистов. Что должна делать армия страны, когда начинается резня коренного населения, уничтожение монастырей, которые стояли там тысячи лет, и почему она должна терпеть, когда уничтожают армейские посты? В этой ситуации население, безусловно, страдает, потому что удар армии по местам сосредоточения радикальных исламистов всегда оборачивается ударом по гражданскому населению. Вы не можете бороться с терроризмом и исламизмом, а население — сидеть и вкушать лотос. Так не бывает. И это для населения трагедия по одной простой причине: никто не хочет принимать рохинджа на своей территории – ни мусульманский Бангладеш, откуда они родом, ни прочие мусульманские страны.

— Тем не менее, не получится ли так, что какой-то очередной повод выведет на российские улицы уже 100 тысяч мусульман? Верите в такую перспективу?

— Нет, не верю. У этих людей нет поводов протестовать. Они могут с этим соглашаться или не соглашаться, но в России не будет шариатских зон, как во Франции или Швеции, в Англии или в Германии, не будет радикального ислама, захватывающего поле, которое есть у государства. Что же касается жалоб людей на нехватку того и этого… В Узбекистане – стране с доминирующим исламом, в других республиках Центральной Азии люди вынуждены терпеть то, что государство говорит им: «Нет, ребята, того, что вы хотите, не будет». И в Казахстане это так. И в Азербайджане. Поэтому надо разделять провокаторов и людей, которых по-настоящему ущемили. Надо их отличать. Это поможет понимать ситуацию, потому что большая часть протестов, оформляемых как мусульманские, не только в нашей стране, есть результат либо дележки активов, либо ущемления одним кланом, стоящим у власти, другого клана, не стоящего у власти. Люди, которые проиграли драку за активы, часто уходят в лес и становятся «протестующими мусульманами», получают спонсоров и славу.

— Есть ли риск появления некоей силы, которая спровоцирует или возглавит аналогичные процессы, но уже не просто на региональном уровне?

— Нет. Все это про мусульманские протесты я слушаю уже второе десятилетие. Угрожали протестом, если не разрешат мусульманскую партию. Разрешили, за нее никто не проголосовал. И так далее. У нас люди, которые трындят на эти темы, не получают в затылок, как в некоторых странах ненародной недемократии, их не сажают в зиндан, им дают возможность трындеть спокойно, до той поры, пока они не делают того, что не разрешено.

Люди могут выйти за то, за что призовет Рамзан Кадыров, он для этого человек достаточно авторитетный, но никакого отношения к исламу это не имеет. Это имеет отношение к тому, что он – авторитетный начальник республики, который решил собрать толпу. Почему решил – это неважно. Но он ее собрал.

— Т.е., как следует из недавних событий у посольства, авторитетной в исламской среде персоне никто не может помешать собрать в Москве и миллион человек?

— Рамзану Ахматовичу может помешать Владимир Владимирович. Если сейчас не помешал, значит, не посчитал это нужным. В Грозном Кадыров может собирать кого хочет, хоть 10 миллионов человек, в пределах своей юрисдикции. Но фамилия первого лица Москвы — Собянин. И в Москве 100 тысяч человек, с моей личной точки зрения, Кадыров собирать не будет, и никто ему это сделать не даст. А если он попытается что-то нарушить, это, видимо, кончится грустно. Но Кадыров не самоубийца. Если Путин и Собянин решат, что такой митинг целесообразен, соберется хоть 10 миллионов человек. А сколько человек вышло к посольству? Тысяча? Ну, и ладно. Почему было принято такое решение – вообще не мое дело.

Но в Москве стотысячный митинг не соберется, пока людей не начнут массово выгонять из жилья в рамках плана реновации и лишать имущества. Поэтому ответ на вопрос «почему кто-то не может собрать 100 тысяч» — потому что.

Я регулярно вижу 200 тысяч человек на коллективных намазах. Можно ли, теоретически, поднять эти 200 тысяч человек и бросить их на организацию беспорядков? Можно, толпа есть толпа. Но для того, чтобы этого не произошло, существует такая организация, как ФСБ. И с моей личной точки зрения, то, о чем я сказал теоретически, невозможно. Более того, полагаю, если в Москве возникнут беспорядки среди представителей Центральной Азии, первым человеком, который это погасит, будет Кадыров со своей командой. И дай им Бог с этим не сталкиваться. А прессе надо нагнетать поменьше.

— Подытоживая: ни в угнетение мусульман, ни в исламский протест вы не верите, а значит, волноваться не о чем?

У нас самый угнетенный народ – это буряты, тувинцы. По статистике, там наибольшее количество ветхих домов, наркоманов и алкоголиков. Почему они пьют – отдельная тема. Вот вам угнетенные. Что же они на протесты не выходят? И посмотрите на продолжительность жизни в Чечне, на то, как выглядит Грозный. Огромные просто проблемы у людей с исламом. Прям заходишь в грозненскую мечеть – и видишь: проблемы. Заходишь в московскую мечеть невиданной красоты и видишь: проблемы. Намаз в 200 тысяч – угнетают, ну прямо сковали! В рабов превратили! Посмотрите, какие мечети в Татарстане, какие бюджеты – ну так угнетают, хуже с угнетением только в Башкирии, на их нефтянке и химпроме. О чем мы говорим?

— Но разве среднеазиатов не угнетают в Москве?

— Идите к мечети в пятницу и угнетайте их, а я посмотрю. Вас там так угнетут!

— Им мало платят, иногда коренное население высказывается против мигрантов.

— Кто мало платит? Я своему садовнику, узбеку, плачу 35 тысяч рублей, он живет в отдельном домике.

— Многие хотели бы пойти к вам в садовники, Евгений Янович!

— А я не возьму, потому что они не садовники. А мой умеет. Плюс к этому, я плачу за его билеты, а его предшественникам, в качестве угнетения, давал то на корову, то на свадьбу сестрам, то на лечение. Какое угнетение?

— Вы такой один, а угнетателей в Москве много.

— Я человек нормальный. Узбеки во время войны приютили моего отца и мою бабушку. Если есть работодатели-жулики, аферисты и прохиндеи, надо этих работодателей душить в личном качестве, но это не угнетение мусульман, а жульническая система. Так давайте закроем тему угнетения и эксплуатации в России мусульман. Этого не существует.

mir24.tv

популярный интернет



comments powered by HyperComments

Еще по теме

Новые комментарии
Популярное Видео




Архив
Новости ОНЛАЙН
Россия 24lifenews
Авиабилеты и Отели