С 1922 по 1953 гг. по политическим статьям было осуждено 4 060 306 человек, из них к высшей мере было приговорено 799 455 человек.

Фурсов

Это — не «импрессионизм» «Архипелага ГУЛАГ», а документальные данные, полученные и проверенные исследователями РФ и США.

Таким образом, речь идёт о менее чем 2 % населения. Много это или мало? По мне и 0,002 много. Но это эмоции. Объективный научный подход требует сравнения, и тогда ситуация проясняется. Например, сравнить число крестьян, умерших во время голода 1931–1932 гг. в бедном СССР, и число американцев, умерших — теперь, спустя 80 лет, вынуждены признать в США — от голода во время Великой депрессии начала 1930-х в богатой Америке. Это 4–5 млн. Кроме того, нередко в СССР политические статьи «пришивались» в тех случаях, когда власть не желала признать факты крупного воровства своих представителей (народная власть не может воровать у народа) и других, компрометирующих её, неполитических преступлений её представителей. Но главное даже не в этом, а в другом.

Десталинизаторы записывают в годы «сталинских репрессий» и тот период, когда Сталин не был человеком № 1 в стране. Так, в 1921–1922 гг. власть в РСФСР была в руках Ленина и Троцкого, в 1923–1925 гг. № 1 был Зиновьев, в 1926–1928 гг. — Бухарин. Да, позиции Сталина постоянно укреплялись в 1920-е годы, в период союза с Бухариным он был сильнее, чем во время триумвирата с Зиновьевым и Каменевым, и всё же № 1 он формально стал только в 1929 г., разгромив команду Бухарина. Но только формально, поскольку даже в 1932 г., как показало дело Рютина, Сталин не мог единолично решать вопрос о том, как и кого репрессировать, даже если эти «кого» планируют его свержение. Ситуация изменилась лишь в 1935–1936 гг., т. е. из 32 лет «сталинских репрессий» надо с ходу вычесть 14 лет, большую часть которых репрессии осуществляли интернационалсоциалисты, гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого, задвигая которых, Сталин создавал державуКоммунистическую, но державу, а не земшарную республику, строил страну, а не творил мировую революцию.

Но даже со сталинским периодом не всё так просто. Историк Ю.Н. Жуков на основе обширного исторического материала убедительно показал всю неоднозначность сути так называемых «сталинских репрессий». В ходе работы над новой конституцией Сталин предлагал внести в неё положение об альтернативных выборах. Против этого резко выступили «региональные бароны» (Хрущёв, Эйхе и другие) и «герои гражданской», опасавшиеся, что народ выберет «контру» — представителей интеллигенции, священников, бывших белогвардейцев и т. п. Предложение Сталина «сталинское» политбюро прокатило, но, чтобы подстраховаться полностью, «бароны» и «герои» решили нанести превентивный удар по тем слоям населения, которые вызывали у них наибольшие опасения. Главными «забойщиками» стали Хрущёв, который позднее, на пенсии, признает, что у него руки по локоть в крови, и Эйхе. Столкнувшись с консолидированным сопротивлением верхушки, которое он не мог преодолеть, Сталин реагировал двояко:

1) пассивно — там, где мог, уменьшал планировавшийся масштаб репрессий;

2) активно — развернул репрессии против верхушки, начавшей массовый террор («ступай, отравленная сталь, по назначенью», хотели террор — получите).

Таким образом, в так называемых «сталинских репрессиях» 1937–1938 гг. (с конца 1938 г. репрессии идут на спад, начинается «бериевская оттепель» — около 20 % репрессированных возвращают из тюрем и лагерей) есть не один сталинский «пласт» (он был, никто этого не отрицает, но историческая правда намного сложнее), а несколько: антисталинский массовый, за которым стояла номенклатура, защищавшая свои групповые позиции, и собственно сталинский как реакция на него. Кроме того, в рамках обоих «пластов» значительная часть репрессий связана с выяснением отношений друг с другом различных энкаведешных кланов (этот вопрос хорошо освещён Л. Наумовым и другими). И это ещё более сужает размах сталинской «части» репрессий, жертвой которых стали многие из тех, кто эти репрессии начал в 1936–1937 гг., те, кто насиловал страну в 1920-е, кто стремился превратить русских в хворост для земшарного пожара, кто расказачивал казачество и травил русских крестьян газами.

«Десталинизаторы-2011» причитают: репрессии обрушились на лучших. Это кто же лучшие? Зиновьевы, карусский народ? Эйхе, постышевы, Тухачевские, якиры? Репрессии обрушились на тех, кто разбудил русское лихо. Как заметил Н. Коржавин в стихотворении «Наивность», «и просто мздой, не наказаньем пришёл к ним год тридцать седьмой». Русский державный советско-патриотический (впервые о советском патриотизме заговорили в 1936 г.; в этом же году перестали праздновать 7 ноября как Первый день Мировой революции) ответ интернационалистам пришёл через двадцать лет после революции 1917 г. и через десять лет после сталинского поворота от мировой революции к советской державе.

Десталинизаторы проговариваются в главном: лучшие для них — это герои 1920-х годов, герои ленинской гвардии (читай: олигархии) и команда Троцкого, под влиянием которого находился Ленин в последние два года жизни. Именно в эпоху господства космополитическо-большевистской олигархии, земшарников, мир-революционеров с их НЭПом хотели бы вернуться сегодняшние «либералы» — наследники троцкистов и земшарников. Да-да, сегодняшние «либералы» это правые наследники левых интернационалистов/глобалистов и их объективных союзников из Фининтерна — правых глобалистов, так сказать, правотроцкистский блок, протянутый во времени.

Связующее звено между сегодняшними «либералами» космополитами и левыми интернационалистами — шестидесятники, мечтавшие о возвращении во времена «ленинских норм» и «комиссаров в пыльных шлемах» — тех самых, которые уничтожали русский народ и которым этот народ в 1930-е годы адекватно ответил. Шестидесятничество — реакционная утопия советского общества, идейное оформление частичного возврата при Хрущёве во власть тех, кого Сталин из этой власти вычистил; речь идёт не столько о конкретных людях, сколько об идейных наследниках, ориентированных на «интернационализацию» России, на «общечеловеческие» (читай: западные) ценности, восхищавшихся Западом в принципе, неважно, революционным или контрреволюционным. Знаковые, хотя и разные фигуры — Евтушенко и Юлиан Семёнов. Знаково и то, что у обоих, как утверждают знающие люди, был личный телефон Андропова, приход к власти которого готовили «либералы-интернационалисты» (в этом плане очень показательны идейные сдвиги в советской культуре во второй половине 1960-х — первой половине 1970-х годов, во многом разрыхлившие почву для начала подготовки с середины 1970-х бригады демонтажников советского общества).

Показательно, что «всечеловеки», будь то мирреволюционеры-земшарники или сегодняшние ультралибералы-десталинизаторы, не любят русских. И вообще, и за то, что русские не хотят быть сырьём для их прогресса (ну не хотят, наглецы, сами лезть в печку — сознание у них не модернизированное), и за то, что главным образом на русских опёрся Сталин, вытесняя из власти и множа на ноль интернационал-социалистов. Разумеется, Сталин никогда не был русским националистом, каким его пытаются изобразить некоторые ретивцы, так сказать, от избытка чувств-с. Он был державником-имперцем, видевшем опасность в любом национализме, будь то украинский, грузинский, еврейский или русский (показательно: главным событием конца 1940-х годов была вовсе не раздутая позднее «борьба с космополитами», а «ленинградское дело», фигуранты которого подозревались в намерении создать Российскую компартию в РСФСР, т. е. в русском национализме). По «ленинградке» и посажено, и к стенке было поставлено намного больше, чем за «низкопоклонство перед Западом».

В то же время, будучи импер-социалистом, Сталин понимал, что проект Красной мировой системы, альтернативной капитализму, со своим мировым рынком, с полным вытеснением закулисы из советского руководства, осуществим только при активной поддержке державообразующего народа, т. е. русских. Отсюда совершенно очевидный с середины 1930-х годов курс на «национализацию» коммунизма и его интеграцию в русскую историю;
ещё более решительный шаг был сделан во время войны. Во времена экс-троцкиста Хрущёва произошёл заметный откат-реванш, однако, во-первых, не до конца — всё-таки полтора десятилетия реального сталинского правления, несмотря на ряд ошибок, непоследовательностей и вынужденных компромиссных действий вождя, не могли пройти бесследно. Во-вторых, брежневская команда в своих интересах тормознула этот процесс — официальная «интернационализация»/космополитизация советского коммунизма была замедлена (но как показали дальнейшие события, не остановлена).

Акцент, особенно после чехословацких событий, был сделан на государственно-патриотические аспекты развития СССР — но сделан нечётко и непоследовательно, что, помимо прочего, и облегчило оформление горбачёвщины. Тем не менее, именно этого государственнопатриотического поворота не могли простить Брежневу шестидесятники, диссиденты и определённая часть номенклатуры, включая прозападно-коммерциализированный сегмент КГБ, чьими агентами, «слепыми» или «зрячими», они были («линия Андропова»). Не позволили брежневцы и модифицировать СССР на квазикапиталистический лад — этот процесс так и остался ограничен теневой частью общества, правда, он захватывал всё большую её часть и толкал ситуацию в направлении перемены мест хозяина и его тени. Особенно этот процесс ускорили «косыгинские» реформы, «разрядка» и резкий скачок цен на нефть.

И это ограничение «либерализации экономики» теневой зоной тоже не могли простить Брежневу «перестройщики», уже пришедшие к власти с идеей смены строя: сначала «нэпизации», а затем капитализации СССР. Так, исторически Сталин и Брежнев, при всём различии и несопоставимости этих фигур, оказались в лиге «плохих», а Ленин, Хрущёв и, конечно же, Горбачёв — в лиге «хороших» героев (героев-теневиков, ворья, предателей и буржуинов). Я не случайно говорю о различии Сталина и Брежнева и их моделей «реального социализма», поскольку брежневская модель есть отрицание сталинской, и её торжество означает почти полную десталинизацию советского общества, произошедшую в конце 60-х годов, «гордых и пузатых», как точно и сочно поётся в песне «Любэ».

Из книги А.И. Фурсова — «Вперед, к победе! Русский успех в ретроспективе и перспективе. Четвертое издание, дополненное».

популярный интернет

Еще по теме

Архив

Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews