По недавно принятому закону публично можно употреблять только украинский диалект. Обычный русский язык недопустим даже в формате отдельных реплик посреди украинского текста.

Анатолий Вассерман

В частности, заявления самого Зеленского о том, что он сам всё ещё может говорить на русском, нарушают закон. А уж его предположение о возможности употребления русского в Донбассе и подавно могут навлечь уголовное преследование.

Открытым текстом напоминаю: украинскую литературную норму стали разрабатывать на основе южнорусских диалектов ещё в середине XIX века. Прочёсывали весь спектр мелких деревенских говоров в поисках слов, предельно отличающихся от уже сложившейся общерусской нормы. Их и объявляли исконно украинскими. А если какое-то слово русское во всех говорах, его заменяли прошедшим через польский язык латинским или немецким. Работали одновременно несколько групп, подробно переписывались, публично спорили, так что весь процесс документирован. Не отвертеться.

Вдобавок сейчас восточноукраинскую версию заменяют западной, где доза латинских, немецких, венгерских примесей уже совершенно неудобоварима. Принуждение к замене родного языка такой поделкой называется этноцид — истребление культурных особенностей народа — и карается так же строго, как геноцид — истребление народа физически.

Пока Зеленский не заявит открытым текстом о преступности языкового закона — он сам остаётся соучастником преступления. И говорить с ним можно только как с хроническим обитателем скамьи подсудимых. Его сторонники уверяют, что нет смысла оспаривать закон до новых выборов в Верховный совет, ибо только он может менять законы.

Открытым текстом предупреждаю: если перед выборами не обсуждать спорные вопросы — избиратели не поймут, кто защищает их интересы, и проголосуют по совершенно случайным соображениям. Молчание — знак согласия. В том числе и молчание Зеленского про преступность лозунга «Украина — не Россия».

Еще по теме

Поддержите нас
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews
Архив