·     В ходе работы над «Ноомахией» я пришел к выводу, что сама идея исторического времени – как направленного движения событий – отнюдь не всеобщее свойство культур, а уникальный тезис иранской цивилизации. 

Александр Дугин

·     В большинстве индоевропейских обществ не существует идеи исторического времени. Это заметили многие историки культуры, заметившие его в позднем иудаизме, а потом и в христианстве, в Новом Времени.

·     Сама идея времени в семитскую традицию приходит извне, и из метафизики иудаизма время никак не вытекает – как и история. История становится важнейшей традицией в иудаизме после вавилонского пленения под прямым иранским влиянием (когда сменилась власть в Империи, и персидское влияние становится доминирующим). Это распроняется на все восточное Средиземноморье, и в т.ч. на иудеев. Так, в поздний иудаизм проникает тема Мессии, конца времен, воскресения мертвых. 

·     Но (!) из самой метафизики единобожия эта идея не рождается – только из двубожия, когда возникает два онтологических принципа, ведущих между собой почти равную борьбу (на определенных циклах – светлый бог, на других – темный). Это позволяет придать истории то фундаментальное значение, которое она приобрела в Средиземноморской, а потом Европейской культуре. 

·     Возьмем платоновскую модель, где тоже единобожие: время здесь бессмысленно, это образ вечности. Движение от одной точки к другой представляет собой ритуальный характер. Движение по кругу – прямо противоположно тому, что представляет из себя история. Вечное возвращение лишает историю своего содержания.

·     В иранской традиции есть два божества – Ормузд и Ахриман, которые борются друг с другом. Мир создается Ормуздом, а его брат Ахриман его захватывает и побеждает Ормузда, пока свет не победит тьму. Иранская модель понимания истории и есть единственное обоснование истории – время приобретает смысл, когда его содержанием становится борьбу двух противоположных онтологически равновесных начала. 

·     У платоников, например, нет зла – зло есть умаление добра, это иллюзия. Зло не нечто иное, чем добро. Следовательно, взаимодействие добра и зла в такой картине мира не может быть историей. Это вопрос аскезы – всегда возможно восстановление добра в своих правах. Зло использует добро против него самого.

·     Неслучайно, что объектно-ориентированная онтология Негарестани основана именно на иранском сатанизме. ООО необъяснима с точки зрения христианского сатанизма. Лишь дуалистический метафизический раскол двух начал в их равновеликости позволяет раскрыть в темном начале дополнительное измерение – неслучайно ООО и постмодернисты осознают ограниченность европейского сатанизма. Обращение Негарестани к Ахриману или лавкравтовским богам-идиотам – тоже тонкий и страшный ход развития прогрессивной либеральной западной мысли. Обращение к Ахриману хуже, чем ко дьяволу, потому что Ахриман находится ниже дьявола, ещё плотнее, ещё подземнее.

·     И тогда время приобретает значение. Тогда все есть война, война – смысл истории, и тьма равновелика свету. Тогда это не игра теней, это настоящая вовлеченность. Тогда история имеет значение – победа света в конце становится целью, проявляется линейность, мессианство. 

·     Но тьма наносит запрещенные удары все чаще и чаще – зная, что свет не ответит симметрично на подлости зла. Из этого рождается представление о Мессии, Спасителе, в лице которого воплощается сам Ормузд, который наносит финальный удар по тьме. Везде, где есть ожидание последних времен, мы обнаруживаем иранский след. 

Еще по теме

Поддержите нас
Новости ОНЛАЙН
Россия 24 lifenews
Архив